Мы никогда не были средним классом. Как социальная мобильность вводит нас в заблуждение

Ситуация выглядела совершенно иначе, когда я спрашивала пенсионеров об их выросших детях, многим из которых приходилось с трудом сводить концы с концами. Для пенсионеров это обстоятельство сложно совмещалось с тем духом инвестирования, который обрел для них реальность благодаря механизмам, созданным в послевоенной Германии. В затруднениях своих детей они подозревали их слабости и неудачи. Эти дети, в отличие от их родителей, выросли в достатке и так и не приобрели правильного понимания ценности денег и упорного труда. Столкнувшись с головокружительными искушениями консюмеризма («не поверите, как много игрушек у внуков»), они быстро начали брать кредиты, ничего предварительно не скопив. Пенсионеры уделяли много внимания той помощи, которую они предлагали своим детям, иногда противопоставляя ее собственному гордому ощущению независимости. Если у них и было какое-то беспокойство по поводу собственного будущего, то оно было связано с общими угрозами вроде политических изменений и нагрузки на государственную пенсионную систему. Однако страхи за детей настраивали их против тех самых консолидирующих риски и регуляторных институтов, которые придали силу их собственным инвестициям. Одна пара, чья берлинская квартира за последнее десятилетие вдвое выросла в цене, убежденно заявляла: «Такой пузырь на рынке недвижимости – это очень плохо для общества, но хорошо для наших детей: они получат замечательное наследство, в котором так отчаянно нуждаются».

Таким образом, предпочтения в пользу консолидации рисков государством либо стремления к частному рентному доходу варьируются по своей эффективности в специфических для отдельных национальных экономик сочетаниях. Но неизменным остается то, что собственность – вне зависимости от того, защищена ее ценность или нет, – привязывает ее владельцев и тех, кто к ней стремится, к силам накопления благодаря их корыстным интересам. Инвестируя и пытаясь извлечь из наших инвестиций выгоду, мы принимаем ответственность за собственные успехи. С рисками, заложенными в наших инвестициях, легче справиться, когда мы убеждены, что эти инвестиции дают нам лучшую возможность для достижения наших будущих целей, чем в случае, если бы мы уклонялись от них. Мы ожидаем, что наши инвестиции принесут совершенно предсказуемые результаты, которые не обязательно должны быть полностью равнозначны их исходной ценности или превышать ее, пока они сохраняют ценность, достаточную для поддержания нашего запроса на уверенность.