Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Ты не волнуйся, в случае чего я тебя скрою, — заверила я ее.

— Когда-то же должен быть первый раз, — успокоил Аню Костик. — И побуждения самые что ни на есть благородные, ведь впоследствии мы можем помочь расследованию.

— Пока что вы его всячески затрудняете, — безжалостно отрезала Аня и продолжила отчет.

Бумаг в квартире покойного, судя по всему, никто не трогал, а среди них оказались записная книжка и блокнот с адресами и датами всевозможных встреч, весьма и весьма интересные. Капитан, возглавивший расследование, очень скоро убедился, что большинство знакомых погибшего были людьми, так или иначе связанными с янтарем: рыбаки, художники, ювелиры, резчики, перекупщики, торговцы наши и иностранные, в том числе несколько лиц на очень высоких должностях. И еще парочка таинственных дам и немного иностранцев неизвестного профиля. В том числе и этот идиот индус. К счастью, его затмил японец, встречающийся в блокноте гораздо чаще, некий Хикимото Яцуко.

— Ага, вот они, японские шарики, — пробурчала я, когда Аня дошла до этого места.

Странным представлялось то, что ни в блокноте, ни в записной книжке не оказалось ни одного адреса на Вислинской косе и ни одного человека из тех мест. Двое из Гданьска — и все. Аню тоже это удивило, но тут мы высказали предположение, что там по-прежнему интересы Франека представлял Валтасар, который, напротив, обильно встречался во всех записях покойного.

Сверх упомянутого раньше, при обыске под разгромленным баром нашли огнестрельное оружие, мною не замеченное, небольшой пистолетик. И воображение заработало: кто-то пришел к Лежалу в резиновых перчатках, явно собирался убить хозяина, тот схватился за оружие, гость нанес ему сильный удар, возможно защищаясь, ну и из этого получилось убийство. Участие случайных злоумышленников исключается, это ясно. Своими соображениями я поделилась с собравшимися, и те их одобрили.

— Неглупо, — похвалил Костик. — Нет ли у них там какого ясновидящего? Ведь не догадаются.

— Догадаться нетрудно, — сухо поправила его Аня. — Я бы тоже полагала, что случайный уголовник не ограничится бутылкой коньяка.

— Там всего половина оставалась, — обиделась я.

— И еще ты прихватила три бокала, — жалобно выдала меня честная Дануся.

Итак, продолжала Аня, расследование двинулось по знакомым убитого. Пока были допрошены владелец шлифовальной мастерской, Адамчик, соседи Франека, жена пана Люциана и японец. Шлифовальщик и Адамчик вели себя одинаково и показания дали почти идентичные. Удивленные, ошеломленные и потрясенные жестоким убийством пана Лежала, оба заявили, что ничего не знают. Покойный был посредником в торговле янтарем, они с ним изредка встречались. Очень, очень редко. И оба в приливе неожиданной доверительности заявили: если кто-то и собирался украсть что-то у покойного, так только необычайно редкий янтарь, который у того имелся. Уникальный и чрезвычайно дорогой камень, известный в широких кругах янтарщиков как «золотая муха». И хотя оба что-то невнятное пытались лепетать и про рыбку, и про дымку, было ясно — у них на уме только бесценное насекомое. Кстати, оба свидетеля оказались вне подозрений. Адамчик весь вчерашний день с обеда провел у тещи с тестем, домой с женой и ребенком вернулся ночью, причем его видел дворник, шлифовальщик же с тремя клиентами и всем наличным персоналом проторчал в мастерской до поздней ночи, поскольку клиенты отбирали сувениры для многочисленной родни в далекой Австралии.