Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

— Слушай, — уже с некоторым опасением начал он, — а вот скажи-ка мне, не хотела бы ты прожить на свете триста лет?

Она посмотрела на него, как на чудика.

— Ты че, парень, видать, перегрелся сегодня на солнце. Я после одного-то дня еле до кровати добираюсь, рученьки-ноженьки болят, так ухайдакаюсь на своем участке, что свет не мил. А ты говоришь, триста лет терпеть. Как только у тебя язык на такое повернулся.

— Да ладно, не бери в голову… — сник он. — Пошутил я.

— Если сам сдвинулся, — грубовато ответила женщина, — то других не дури.

Авдеев, посидев еще немного рядом с хозяйкой, пошел спать.

Улегся в постель, долго ворочался, не спалось. Но не из-за кошек, конечно, а от впечатлений сегодняшнего дня. Колба с мутноватой белой жидкостью волновала, не давала покоя. Что с ней делать? Выпить? Или не стоит? Ведь что такое триста лет? Надоест, наверное, все одно и то же из года в год. Ну, женится он, проживет какое-то время в мире и согласии, потом начнутся раздоры, свары, ведь редко встречаются счастливые семьи. Потом дети, сорванцы, будут проказничать, с ними уйма забот, тревог и беспокойства. Потом все они умрут, а он все будет продолжать жить. Потом женится еще раз, потом еще… И опять тревоги, заботы, болезни и смерть близких. И так триста лет. Кошмар какой! Лоб Авдеева покрылся холодным потом. Да на фига мне такая морока, подумалось ему. Мне бы свои семьдесят прожить, и хватит.

Где-то рядом опять мяукнула кошка, это была Муська, но голос ее теперь был почти неузнаваемым — довольным и счастливым, как ему показалось. Тут же в голове мелькнула шальная мысль: а что если Муське сыворотку влить? Пусть подольше проживет. Но тут же отверг эту мысль. Недостойна она этого, да и вид у нее тощий, ободранный, злой, ей бы только с рыжим котом всю ночь шляндраться. Да и Биль, вероятно, обидится.

Поворочавшись с боку на бок, он попробовал здраво рассудить про свою будущую жизнь. Ну, хорошо, подумал, предположим, жениться не буду, проживу свободным человеком, без жены и детей, без горя и забот. Предположим, каждые полгода буду менять женщину, чтобы не приелась. Это сколько же за триста лет получается? Шестьсот человек! Ого, целый полк. Сумею ли с ними справиться? Ведь так и импотентом сделаешься. Ну, это ладно, рассуждал он, импотентом тоже можно жить, а вот что люди скажут, когда обнаружится, что триста лет прожил? Будут таскать на всякие комиссии и обследования, шагу не дадут ступить свободно, ведь как под колпаком будет жить, каждое движение будет отслеживаться. Да на фига козе баян! — возмутился он. Разве семьдесят лет мало? Все радости и горести жизни хорошо пережить один раз. Пусть он только один раз ощутит радость отцовства, любовь и разлуку с любимой, болезни и смерть близких, пусть один раз ощутит одиночество, безнадежность мечтаний и надежд, пусть один только раз ощутит холод приближающейся смерти. Этого вполне достаточно для одной, пусть и короткой жизни. Переживать это многократно слишком тяжело.