Пуговицы

Вот только сказка закончилась, а я об этом ещё не знала.

Из-за того, что я продолжала упорно отвечать, что хочу быть и с мамой, и с папой, начались долгие суды, где папа говорил, что отдавать маме ребенка нельзя, поскольку у неё нет работы, и последние пять лет не было, и что в другой стране она не сможет обеспечить мне нормальные условия проживания, ведь нет никаких гарантий, что её новый брак продлится долго. А мама убеждала судью, что оставлять меня папе нельзя, потому что он безответственный и слишком много времени проводит на работе. Папа привёл в суд своих родителей, где они ругали маму, а мама притащила Кощея с Ягой, которые до этого момента в моей жизни почти не появлялись, но благодаря особому дару красноречия Яге удалось выставить папу в таком ужасном свете, что его мать набросилась на неё с кулаками прямо в зале суда и их еле разняли.

Вскоре маминому новому итальянскому мужу вся эта тягомотина надоела, и мама, пообещав скоро меня забрать, улетела в Турин. А как только она уехала, папа перевёз меня к своим родителям. Поначалу они со мной сюсюкались и выполняли любые прихоти, но потом оказалось, что меня нужно водить в школу, помогать с уроками и кормить. Это было сложно, ведь дед тоже работал, а бабушка вечно страдала от мигреней и плохо себя чувствовала.

Моё присутствие их сильно тяготило. И пусть в лицо они мне улыбались, за спиной постоянно слышалось перешёптывание: «Я больше так не могу» и «Как же я устала».

Так что, когда папа нашёл себе какую-то женщину и стал с ней жить, меня с облегчением вернули ему. У той тётки тоже была дочка, моя ровесница. Они надеялись, что мы с ней подружимся и станем сёстрами, но мы только ссорились и регулярно дрались из-за всего подряд, начиная от игрушек и вещей и заканчивая едой. Я нарочно задиралась и вела себя мерзко, но та девка была ещё хуже, и я её ненавидела. Впрочем, к тому времени я ненавидела уже всех, включая маму, которая постоянно писала, но ничего не делала.

Наверное, она ждала, что я признаю свою вину и буду умолять её меня забрать, но виноватой я себя не чувствовала. Да, я не выбрала её. Но и не отказалась, как это она сделала со мной.

То были совершенно жуткие нескончаемые два года. Сначала я ушла из своей старой школы и перевелась в бабушкину, потом снова вернулась в старую, но уже совсем другим человеком.

Домашние скандалы с папиной женой и её дочкой сделали меня равнодушной и непробиваемой. Упрёки, придирки, истерики. Позже при первой же возможности я стёрла из памяти их лица и имена.

А потом в один прекрасный день приехал Кощей и увёз меня к ним.

Больше меня никто не делил и не хотел.

На самом деле, Кощей по паспорту был Георгий Николаевич, а Яга — Ольга Владимировна. Но они называли друг друга только прозвищами, которыми обменялись ещё в молодости, когда Кощей женился на бабушке Люсе. Яга была родной сестрой бабушки Люси и всю жизнь, до самой её смерти, жила вместе с ними.

Приятными людьми бабка с дедом не были, но зато они единственные, кто никогда не притворялся и не врал мне о своей любви. Я им была нужна из-за квартиры. Пятиэтажку обещали вот-вот снести, и Яга очень рассчитывала взамен старой квартиры получить трёшку, чтобы потом разменять её на две квартиры: самим жить в двушке, а однокомнатную сдавать.