Пуговицы
- Автор: Мартин Ида
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Пуговицы». Краткое содержание книги:
И я не ошиблась. Из директорского кабинета мы вышли на позитивной ноте, что недоразумение благополучно разрешилось, часы нашлись и ни у кого ни к кому претензий нет.
Вот только на следующий день поднялась странная волна. К директрисе пришли родители Петренко и стали требовать исключить меня из школы. Не знаю, кто и что им наговорил, но тут же подключился родительский комитет и обиженные учителя.
Вспомнили все мои прошлые прегрешения: ссоры с одноклассниками, которых на самом деле было не так уж и много, сорванные уроки, прогулы и хамство.
За несколько дней из меня сделали трудного, агрессивного подростка со склонностью к кражам и асоциальному поведению. Конечно же, «простым» подростком я никогда не была, но большая часть из того, в чём они меня обвиняли, была полнейшей выдумкой и преувеличением.
В итоге, Тамара Андреевна, вызвав меня к себе, очень нервничая и пряча глаза, осторожно предложила мне сменить школу.
Если бы я действительно совершила плохой поступок, то, скорей всего, стала бы качать права и ругаться. Но тут просто обалдела. Спокойно выслушала её и ушла домой, где немедленно выложила всё Яге. Не в поисках какого-либо сочувствия (Яга меня никогда особо не жалела), а потому что Тамара Андреевна всегда немного её побаивалась, скрывая это под маской благоговейного уважения. В своё время, когда они вместе работали в старой школе, Яга сама была директрисой. Жёсткой, стервозной и принципиальной. Впрочем, такой же, как и дома.
Услышав мою историю, она так взбудоражилась, что тут же отправилась в школу, а вернулась ещё в большем бешенстве и, ничего не объясняя, весь вечер орала на нас с Кощеем за всё подряд. И на все мои вопросы ответила лишь одной фразой: «Ты остаёшься в школе. Это не обсуждается. Ни одна ведьма тебя больше не тронет».
И в самом деле вспыхнувшая на ровном месте буча вскоре также быстро улеглась, а через месяц никто и не помнил, что такое было. Кроме Яги, конечно. Ведь к огромному списку её благотворительности в отношении меня добавилось ещё одно благодеяние, о котором она, не унимаясь, твердила с утра до вечера.
Глава 8
Утром у ворот школы в шуршащем дождевике меня поджидал взволнованный Женечка.
Поманил издалека рукой, а когда я подошла, на одном дыхании выложил:
— Я всё узнал. Мама наругалась на Надю из-за того, что она не оправдала её доверие.
— А как не оправдала?
— Разве это важно?
— Конечно, важно! — тут же вспомнилась Яга. — Можно забыть купить хлеба или переварить макароны. Это тоже типа не оправдать доверия, но мелко. А можно накосячить по-крупному. Обмануть или подставить.
— Не знаю, — Женечка серьёзно покачал головой. — Любое доверие дорого стоит. Завоевать доверие сложно, а потерять легко. Так мама говорит.
— Идём, я опаздываю, — я прошла через калитку на школьный двор и обернулась.
Женечка остался за забором.
— Мне туда нельзя.
— Можно.
— Мне запретили.
— Ты же со мной.
— Мама с меня обещание взяла. Я не могу. Иначе обману её доверие…
До звонка оставалось две минуты. Но я вернулась к нему.
— Ну, а что-то ещё твоя мама говорила про Надю?
— Сказала только, что покрывала и защищала Надежду Эдуардовну до последнего…
— От кого защищала, ты выяснил?
— Нет. Она расплакалась. И я тоже. Не могу видеть, как она плачет. И спрашивать не буду про это больше. И говорить.
— А если я спрошу?
— Нет! Не вздумай! — его выкрик в утренней тишине прозвучал слишком громко. — Она сейчас и так постоянно плачет.
Шёл четвертый урок. Физика. Действующее значение силы тока.
На улице обозначилось просветление. Дождь на время прекратился. На дорожках появились люди. Гуляющие с колясками мамочки, пенсионеры с палками для скандинавской ходьбы, женщины с продуктовыми сумками.
За забором, схватившись за прутья, который час подряд стоял человек в прозрачном дождевике и смотрел на школу. Мне не нужно было видеть выражение его лица, чтобы понять, что с ним происходит. После мамы Женечка больше всего на свете любил школу.
Ему тяжело давались эмоции, но он определённо страдал. Здесь я понимала Женечку, как никто другой. И пусть мои чувства были притуплены не с рождения, я точно также, как и он, отчётливо ощущала необъяснимое и неизбежное наступление хаоса.
Человечки в тетради, которых я всегда рисовала на полях во время урока, яростно бились в толстую кирпичную стену, отступая перед разрастающейся тьмой.