Каменные часы
- Автор: Кротов Александр Анатольевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Каменные часы». Краткое содержание книги:
В произведении, давшем название сборнику, рассказывается о минувшей войне. Повести свойствен высокий пафос гражданственности, напряженный сюжет, необычный поворот военной темы.
Динамичность, острота коллизии присущи и другой повести — «Новая версия» — рассказывающей о расследовании уголовного преступления.
Рассказы о любви, представленные в сборнике, отличает душевность, лиричность. Они оптимистичны, полны глубокой веры в светлое чувство.
— Как знать? — скучно возразил Крайний и покосился на Войтова, сосредоточенно писавшего в блокнот.
— У вас принято все фиксировать? — спросил он, кивнув на Войтова.
— Пусть это вас не смущает, Лев Георгиевич, — успокоил его Неведов, с трудом подавив вспыхнувшее раздражение.
Такое бывало с ним редко.
И Неведов теперь думал, что никакой работы не получится с этим следователем, чистеньким и каким-то глянцевым. Не сумел раскрыть за пять лет убийство Гашева, и ничего — сидит, хоть бы хны! Чистит перышки. Подвернулся Щекутьев, так готов заставить его признаться в преступлении. А с делом ведь не справился, но ушел на повышение, получил майора. Да сейчас чуть-чуть волнуется и нервничает. С этим скорым Москва — Барнаул может прахом пойти карьера.
— У меня очень мало времени, — напомнил сухо о себе Крайний, видя, как Неведов выключил самовар и принялся заваривать чай в фарфоровый голубой чайник.
— Вы разве проездом? — изумился Неведов и понимающе улыбнулся.
— Я вас детально познакомил с делом скорого Москва — Барнаул, — Крайний посмотрел на часы и встал, — к сожалению, обстоятельства не позволяют задерживаться.
— А кто будет вести это дело, с которым вы нас изволили познакомить? — спросил, улыбаясь, Неведов. — Я вас не понял, Лев Георгиевич.
Сутулый и узкоплечий Крайний подкрутил усики и примирительно поднял вверх ладони.
— Ничего не поделаешь, обстоятельства сильнее нас, — сказал он озабоченно, словно ничего не переменилось в разговоре.
— Что ж, — вздохнул Неведов, — придется вам везти назад в Барнаул все, что вы сочинили пять лет назад.
— Но дело же стало проще пареной репы! — с наигранным возмущением округлил глаза Крайний. — Взяли Щекутьева — и прекрасно. Я вас не понимаю, Николай Иванович. Честное слово, не понимаю.
— Щекутьева я сегодня же освобожу, — твердо сказал Неведов, — и дела вашего по скорому вести не буду. Списывайте снова в архив, как нераскрытое.
— Но почему?! — опешил совершенно искренне Крайний. — Дальнейшее расследование, как говорится, лишено элементарного смысла. И прекратите, наконец, писать! — возмущенно сказал он Войтову.
Но тот даже не взглянул на него.
Неведов взял со стула пухлую синюю папку с оборванными тесемками, перевязал ее шпагатом и сунул в руки ошеломленному следователю из Барнаула.
— Тут все материалы скорого в полной сохранности. Прошу внимательно проверить.
— И распишитесь, — сказал Войтов.
— В вашем блокноте? Ни за что! — у Крайнего вздрагивали губы.
— При чем тут блокнот? Вы ведь забрали дело по скорому Москва — Барнаул?
Крайний расписался в канцелярской книге и, не попрощавшись, выскочил за дверь, захлопнув ее с треском, так, что посыпалась штукатурка с потолка.
— Обиделся, — сказал Войтов и закрыл блокнот.
— Завтра прибежит и будет извиняться, — сказал, поморщившись, Неведов, — но Щекутьевым ты сразу займись, его надо освобождать. И вези его ко мне.
Щекутьев сильно изменился со дня первой встречи. И это отметил Неведов. То, что он подозревается в убийстве, неотразимо подействовало на Ивана Ивановича. Во взгляде его появилась неуверенность, и глаза потеряли жесткое свое выражение хищности. Лицо опало, сделалось худым, губы взяли привычку поджиматься. Щекутьев стал некрасиво пришепетывать, заикаться, растягивать слова.
Иван Иванович был надломлен своим положением.
Неведову он откровенно обрадовался, как старому знакомому, у которого можно найти защиту. Следователь Крайний отчаянно напугал его во время допроса в тюрьме, и он просил о встрече с Неведовым, чтобы ему объяснить чистосердечно свою невиновность и непричастность к убийству инженера Гашева.
Щекутьеву казалось, что дело его сразу же прояснится, стоит ему рассказать все обстоятельства на сей раз честно и откровенно. Но, оставшись с глазу на глаз с капитаном Неведовым, он стал вновь юлить, врать, изворачиваться.
Неведов ловил его на лжи, и Щекутьев немедленно придумывал новую, мгновенно находя объяснение старой. В его показаниях все более и более вырастала фигура летчика гражданского флота, как человека опаснейшего, коварного и способного совершить самое тяжкое преступление.
Врал Щекутьев вдохновенно и очень правдоподобно.
Неведов, слушая его, делал пометки в блокноте Войтова. Количество стенографических значков росло. Наконец Щекутьев выговорился и замолчал. Он был упоен мыслью, что его отпускают домой под расписку о невыезде, о чем в самом начале разговора предупредил Неведов. И чистосердечное признание отодвинулось, теперь вообще могло не состояться. Иван Иванович надеялся на это и просил Неведова не передавать его Крайнему. Барнаульского следователя он ругал самыми последними словами. Он обретал в себе уверенность и в какой-то момент забыл об осторожности (магнитофон был выключен, показания не фиксировались), сказал доверительно: