Каменные часы
- Автор: Кротов Александр Анатольевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Каменные часы». Краткое содержание книги:
В произведении, давшем название сборнику, рассказывается о минувшей войне. Повести свойствен высокий пафос гражданственности, напряженный сюжет, необычный поворот военной темы.
Динамичность, острота коллизии присущи и другой повести — «Новая версия» — рассказывающей о расследовании уголовного преступления.
Рассказы о любви, представленные в сборнике, отличает душевность, лиричность. Они оптимистичны, полны глубокой веры в светлое чувство.
— У меня не было с собой больших денег, — улыбнулся бывший инкассатор, — просто осталась привычка запоминать и реагировать на малейшее изменение обстановки.
— Случайно не запомнили, где был прописан Вязников?
Пильщиков задумался.
Неведов машинально нарисовал на листке бумаги лицо Пильщикова: тяжелый бугристый нос, ветвистые брови, наполовину прикрытые редкими ресницами небольшие глаза, тщательно выбритые щеки, изборожденные морщинами, подпирал крахмальный воротничок, острый подбородок разрезал манишку надвое. Рядом с этим рисунком появилась «Победа», маленький человек падал у открытой дверцы. В одной руке у него был револьвер, в другой — банковский мешок. Вероятно, так и был ранен Пильщиков, но деньги грабителям не позволил отобрать. Стреляли откуда-то сбоку.
Капитан вздохнул и перевернул листок чистой стороной вверх.
— Не вспомнили?
Пильщиков, казалось, не слышал вопроса. Он сидел на стуле, прикрыв глаза и чуть откинувшись назад, словно мгновенно и очень крепко уснул.
Неведов молчал и слушал, как тикают на руке часы.
— Смоленск, — сказал наконец Пильщиков и выпрямился, — мне кажется, у Вязникова стоял в паспорте Смоленск. Год рождения 1932, уроженец Смоленска.
Часть третья
То, что показалось сначала Каленому спасением, было на самом деле западней. И деревянный домик на отшибе, и Ольга Андреевна скоро ему осточертели. Требовалось срочно менять адрес, а он сидел в Рязани, на окраине, и выжидал, не уходил. На улице стояли сильные морозы. Каленый, просиживая часами у окна, слушал, как визжал снег под ногами прохожих. В жаркой комнате он ежился и кутался в шубу, вспоминая, как три дня провалялся в снегу. Он и теперь не знал: то ли испуг заставил его трое суток щелкать зубами в заснеженном поле, то ли действительно его зацепили, но ему все же удалось уйти.
Настойчиво думалось о суде и возмездии.
Эти думы обессиливали, страшили, вызывали лихорадку и головную боль. И Ольга Андреевна лечила от внезапного и такого изматывающего недомогания. Ей искренне жаль было Лидятова, обморозившего лицо и руки при аврале на заводе (так он сказал), но откуда взялась у него тропическая лихорадка — ведь не получишь ее у нас в Средней полосе. Значит, Виктор Сергеевич не захотел говорить ей, что работал в Африке. Ольга Андреевна была убеждена: этой особой лихорадкой можно было заболеть только там. И это так же верно, как и то, что слово совесть происходит от со-вести, от такого грамматического сочетания, в котором заключен великий смысл зарождения совести от со-вестей, обычных сплетен-вестей.
Назначенную свадьбу приходилось откладывать. Очень уж стал раздражителен и сердит Лидятов…
Две недели назад Каленый собрался уехать из Рязани поближе к глубинке да заодно загнать перекупщику золотые побрякушки, но прямиком с вокзала пришлось уходить по путям, ныряя под составы, готовые сорваться с места.
Три дня заносил его снег, бесновалась метель. И еще раз он обманул судьбу. Не замерз. А вполне мог околеть, и никто бы не заметил этой смерти. Что говорить, спасла метель, замела следы. Так хорошо замела, что едва выбрался.
Каленый глухо и торжествующе засмеялся, увидев наяву, как растерялся преследователь, когда он с перрона прыгнул на пути. Однако лицо его он вспомнить не мог. Всякий раз оно расплывалось, когда он пытался себе представить, как выглядел преследователь.
Каленый вздрогнул — в комнату вошла Ольга Андреевна.
— Может, чаю поставить?
— Ты спрашиваешь уже в десятый раз, — усмехнулся Каленый, — наверное, уже пора обедать. — Получилось у него даже ласково. И Ольга Андреевна расцвела, глаза так и вспыхнули у нее удовольствием. Первое доброе слово услышала за столько дней.
— У нас сегодня праздничный обед, — сказала она, — четыре месяца назад ты поселился здесь, помнишь? А кофе с коньяком, помнишь? Я сразу поняла, что ты моя судьба. И сегодня будет праздник с шампанским.
— Пусть будет праздник, — разрешил он и опять глухо и торжествующе рассмеялся, вновь увидя, как растерялся преследователь.
И Ольга Андреевна радостно подхватила этот смех, чувствуя себя совершенно счастливой. Она ушла на кухню, не заметив, как сузились его глаза и дернулись презрительно губы. Она хотела быть счастливой, надеясь на ответное чувство, растила его, как небывалой красоты и нежности цветок.
Каленый равнодушно смотрел в окошко на прохожих.
Надо было бы собрать на всякий случай вещи, сдать их в камеру хранения, а лучше — все продать и развязать руки. Загнать по дешевке. Хотелось нестерпимо спать, и он противился этому желанию, как и болезни, всеми своими силами. Ему казалось, что если он будет бодрствовать у окна, то этим самым сделается неуязвим.