Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

Вторжение в Восточную Польшу было тщательно подготовлено как в военном, так и в идеологическом плане. В конце марта 1938 года в «важнейших» пограничных военных округах (Белорусском, Киевском, Харьковском, Ленинградском) была начата реорганизация особых отделов Главного управления государственной безопасности, выполнявшего функции политической полиции в составе НКВД[217]. С весны 1938 года мобилизационные планы РККА распространялись на погранотряды. Заметим, что аналогичные меры принимались и по другую сторону рубежей. Так, силы польского Корпуса охраны границы были включены в мобилизационный план, принятый Варшавой 30 апреля 1938 года. Его сфера действия была распространена в конце 1938 года на всю польско-румынскую границу, а в марте 1939 года – на польско-венгерские рубежи и на границу со Словакией, находившейся под германским контролем. В мае 1939 года в рядах КОП служило более 28 тысяч человек. К тому моменту Советский Союз больше не являлся главным потенциальным противником Польши[218].

В ноябре 1938 года Ежов разрешил пограничникам открывать огонь после однократного предупреждения, а в случае опасности – без предупреждения[219]. Это означало отказ от действовавшего с 1924 года правила, согласно которому нарушителей границы следовало захватывать живыми: отныне считалось, что его применение приводит к неоправданным жертвам среди пограничников и часто позволяет шпионам и диверсантам уйти от преследования. Но настоящим поворотным моментом в укреплении роли пограничников стали реформы начала 1939 года. В феврале пограничные войска были отделены от внутренних войск НКВД, после чего приказом от 21 июня 1939 года были созданы условия для их тесного взаимодействия с Красной армией в пограничных районах. Командиры погранотрядов и застав должны были обмениваться информацией о движении войск и патрулей и координировать свои действия с местным армейским руководством и командованием укрепрайонов, в частности согласовывая меры по укреплению границы и ее охране. А главное, в случае вторжения вооруженных отрядов с территории соседних государств дислоцированные в этом районе части РККА должны были в течение 45 минут предоставить командованию пограничных войск подвижные отряды пехоты, конницы и артиллерии. Согласно логике этого приказа различие между вооруженными конфликтами в мирное время и настоящей войной заключалось в использовании танков и в продолжительности боев, которые в первом случае не должны были превышать трех дней. Если стычка превращалась в «серьезное боевое столкновение», руководство войсками и пограничными частями в районе конфликта переходило к армейскому начальству[220]. Шедшая тогда же переброска лучших сотрудников из пограничных округов Закавказья и Средней Азии свидетельствовала о подготовке наступления.

Что касается методов политического и идеологического воспитания пограничников, то они существенным изменениям не подверглись. Награды оставались главным инструментом, призванным обеспечить сплоченность и героизм. В июле 1938 года Сталин потребовал наградить орденом Красной Звезды всех пограничников, отличившихся при поимке польских шпионов[221]. По приказу Берии было проведено два крупных награждения: 31 марта и 26 августа 1939 года, через несколько дней после подписания пакта о ненападении[222]. Речь шла о том, чтобы сплотить погранотряды, представив к наградам прежде всего рядовых бойцов, и поставить акцент на помощи со стороны местного населения, вручив медали белорусским и украинским колхозникам[223]. Документальный фильм «Крепость обороны», снятый Минской студией кинохроники, тоже нес на себе отпечаток атмосферы подготовки к гражданской обороне. В нем, в частности, можно было увидеть, как колхозники колхозов «Сталин» и «Первое мая» Узденского района Минской области отрабатывают военные приемы под руководством пограничников[224].