В комнате гам и шум невообразимый…
За столом целое общество – Черемисия160, Братушка [С. С. Киров], Грибунин161, Александров162 и наше «приятное трио»163…
Все разместились: столик маленький, нескладный…
У каждого перед носом [стоит. – зачеркнуто] какая-либо посудина с чаем – у кого стакан, у кого кружка, чашка… Ложка – одна на всю братию… Из-за сего неудобства [масса. – зачеркнуто] много смеха, спора, недоразумений. На середке стола – горка «[нрзб.]», на бумаге – колбаса и масло, тут же коробка с конфектами. Это подарок – гостей…
Лампу сдвинули совсем на бок, и того и гляди она свалится…
Разговор очень оживленный и веселый.
«Развлекающие элементы» – Грибунин и Александров стараются вовсю164…
Шутки, остроты сыпятся градом…
Александровские мимика и жесты доводят всех до исступленного хохота.
Поминутно то одна, то другая выскакивает из‐за стола, не будучи в состоянии проглотить [глоток. – зачеркнуто], [взять] в рот глоток чая, и, отмахиваясь руками, бежит в угол, откуда возвращается [оттуда. – зачеркнуто] через несколько [минут. – зачеркнуто] секунд успокоенной, хотя все еще со слезами на глазах…
Черемисия сравнительно степеннее других, зато Братушка выходит из себя…
Улучив момент, он отчаянно встряхивает космами и заводит, покрывая весь гам, такую высокую ноту, что барабанная перепонка едва выдерживает…
В комнате значительно нагрелось…
Яркий веселый огонек в камине придает уют и тепло…
Радостно, хорошо и беспечно…
Чувствуется, что всем весело, у всех на душе ясно, просто и беззаботно! Там где-то, далеко-далеко в маленьких уютных комнатках – тишина, покой… Мама сидит за работой и от времени до времени перебрасывается [отдельными] фразами с Цибиком165, который тут же работает, важный и степенный…
В столовой папа за одиноко горящей лампадкой раскладывает вечный пасьянс. Никогда не сходящая глубокая дума на лице… Глаза смотрят грустно-грустно…
О чем он постоянно и так напряженно думает?166
Тетрадь 3. 26 августа 1906 года – 19 марта 1907 года
[Более поздняя запись]:
«Бранд».
Дневник от 26 августа [
1906 г.] до 30 марта [
1907 г.]
Эту тетрадочку – разрешаю прочесть маме, папе, Цибику, Жоржику и Жанне, но не раньше, чем я умру
22 августа 1907 г.
Все-таки эта зима была счастливая, ясная и радостная.
Дай Бог, чтобы теперь было бы так же хорошо.
26 августа [
1906 г.]. Суббота
Что-то ужасное творится внутри. Такая кутерьма, что разобраться трудно… Когда это все кончится? Господи, дай силы.
И хоть бы одно ласковое слово от него, один теплый взгляд?! – Нет – как будто бы я и не существую в театре. Тяжело! Томительно!
Я так люблю его! И отказаться от этого чувства – сил нет! А тревога… Эта странная, непонятная тревога не унимается. И в театре как-то «неблагополучно». Точно повисло что-то… тяжелое… давящее…
И вдруг правда то, что рассказывала Маруська [М. А. Гурская или М. А. Андреева (Ольчева)] про Владимира Ивановича [Немировича-Данченко]…
вернуться
157
…Василий Иванович в облачении митрополита… – В спектакле «Царь Федор Иоаннович» А. К. Толстого в тот период В. И. Качалов играл роль митрополита Дионисия. Многим позже перешел на заглавную роль.
вернуться
158
На голове белый клёп… – Вероятно, А. Г. Коонен имеет в виду клобук.
вернуться
159
Эта запись, как и предыдущая, почти целиком – воспоминание о европейских гастролях, впечатлениями о которых А. Г. Коонен продолжает жить.
вернуться
160
Черемисия – неуст. лицо.
вернуться
161
Грибунин Владимир Федорович (1873–1933) – актер. В МХТ с открытия театра и до конца жизни.
вернуться
162
Александров Николай Григорьевич (1870–1930) – актер, режиссер, педагог. В МХТ с открытия театра и до конца жизни.
вернуться
163
…«приятное трио»… – Л. М. Коренева, М. А. Гурская и А. Г. Коонен.
вернуться
164
«Развлекающие элементы» — Грибунин и Александров стараются вовсю… – В мемуарах А. Г. Коонен характеризовала Н. Г. Александрова и В. Ф. Грибунина и их гастрольные нравы схоже: «Заходили к нам и комики, как мы их называли, – Александров и Грибунин. Тогда без конца сыпались остроты, не умолкал веселый хохот» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 47).
вернуться
165
Цибик – прозвище няни семейства Коонен: «Она считалась у нас членом семьи, вела хозяйство и была для нас как бы второй матерью. Маленькая, худенькая, мы звали ее Цибиком за малый рост, она еще помнила крепостное право. Отец ее был крепостным графа Шереметева» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 12). Судя по мемуарам А. Г. Коонен, няня умерла в 1930 г. (см.: Там же. С. 337).
вернуться
166
Конец дневниковой тетради. РГАЛИ. Ф. 2768. Оп. 1. Ед. хр. 117.
