28 [
июня 1906 г.]
На дворе дождь… Уныло смотрят чахлые вымокшие сосенки… Небо глядит тоскливым и скучным…
Нудно… томительно…
Вчера я все ходила и думала – правда ли, что я так люблю его?
Не самовнушение ли это?
Не есть ли это только позыв к любви… и за неимением.
Нет, сейчас вижу, что нет, даже рука не повинуется писать дальше…
Я много раз гадала на ромашке, и каждый раз выходит «нет».
Почему-то твердо верю в это гадание…
Прошлое лето я часто задумывала, примут ли меня, и все выходило «да». Я всякий раз только горько усмехалась на это… Ну и теперь уже верю.
Нет – да и мне кажется, что это не будет – никогда…
Стоит только поставить мысленно себя рядом с ним… Ведь это безумие, нелепость мечтать о… (стыдно даже написать) любви Василия Ивановича Качалова. Ведь это уже прямо какое-то нахальство, самомнение, недомыслие, наконец!!
Сочетание – я и Василий Иванович… (??!)
Боже мой! как я должна смеяться над собой!!
[29 июня 1906 г.]
Петров день.
Через месяц – Москва!
Боже мой, как летит время!!
Нет, что-то все-таки тяготеет надо мною!!!
Меня зло берет на себя! Какое-то глупое отчаяние охватывает! Хочется что-то разломать, что-то выкинуть!
Или я не умею жить, не умею приспособляться, или…
Не знаю, не могу разобраться.
30 [
июня 1906 г.]. Пятница
Ездила сегодня в Москву. Вид папы произвел какое-то особенно удручающее впечатление: весь ослабевший, опустившийся, с осунувшимся лицом. Что-то ужасное… Руки не двигаются… Боже мой, что дальше, как жить?! И мама хворает все время… А тут это учение… Господи, какое счастье, что я буду хоть немного иметь своих денег!
Теперь… – задумали справлять серебряную свадьбу… А в кармане ни грошика, и дел никаких: и от этого еще горше, еще тяжелее144… Бедные, хорошие мои старички!.. Как я люблю вас и как жалею! С каким бы восторгом я отдала вам последнее все, чтобы устроить этот день торжественнее, – и нет ничего…
Как мне обидно за вас, мои честные, хорошие труженики!
Вечные, истинные труженики!
1 [
июля 1906 г.]. Суббота
Ужасно хочется повидать Ивана Михайловича [Москвина].
Сегодня опять прошла нарочно мимо их дачи… Сердце стучит, шаги неровные!.. – и все напрасно: не видала ни души…
Домик стоит такой хорошенький, приветливый, ласковый… Сад изумительный – с огромной массой цветов…
И так все чистенько, такой уют, тепло, такие мягкие, ласкающие тона. Живо представляется здесь добродушная фигура Ивана Михайловича, с его ясным, светлым лицом – [строка вымарана]. И Любовь Васильевна – милая, любящая, а теперь, наверное, вечно копошащаяся с сынишкой145…
Да, и вот уютная, тихая семейная атмосфера…
А счастлив ли Иван Михайлович???
2 [
июля 1906 г.]
Сегодня был спектакль на кругу и танцы. Играли – невозможно… вне критики и разговоров… В антракте зажаривал оркестр балалаечников; после спектакля устроили танцы – под рояль.
На самый круг я не ходила: стояли с Жанной [Коонен] за решеткой. А там, перед самым нашим носом, сновали взад и вперед, бегали, плясали…
Страшно хочется спать – глаза слипаются, – оставляю продолжение на завтра.
4 [
июля 1906 г.]
Вчера были у нас тетя [Милеина] и дядя Вася. Мы с дядей Васей отправились гулять. Вечером, когда пошли к речке, встретили Ивана Михайловича [Москвина]. Он шел, по-видимому, с купанья, под руку с Любовью Васильевной [Гельцер]. Я не сразу узнала его. Было темно… и только когда он прошел, я догадалась, что это [Иван Михайлович. – зачеркнуто] Москвин. Он тоже узнал меня, очевидно, потому что живо обернулся и долго смотрел мне вслед. Меня и обрадовала эта встреча и взбудоражила.
вернуться
144
Теперь… — задумали справлять серебряную свадьбу… А в кармане ни грошика, и дел никаких: и от этого еще горше, еще тяжелее… – О том же, опираясь, видимо, на дневник, А. Г. Коонен пишет в мемуарах: «Дома у нас было невесело. Отец почти не имел заработков, и мама с трудом сводила концы с концами. Брат по состоянию здоровья должен был оставить университет. У него были плохие легкие, и врач категорически запретил ему оставаться на химическом факультете. Чтобы помочь семье, он стал давать уроки. Родители мои хотели отпраздновать серебряную свадьбу, но денег в доме не было» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 36).
вернуться
145
Любовь Васильевна — милая, любящая, а теперь, наверное, вечно копошащаяся с сынишкой… – Гельцер Любовь Васильевна (1878–1955) – актриса МХТ с 1898 по 1906 г., дочь солиста балета В. Ф. Гельцера и сестра балерины Е. В. Гельцер, первая жена И. М. Москвина. Их сыновья – Москвин Владимир Иванович (1904–1958) и Москвин Федор Иванович (1906–1941).
