Тайная дипломатия [СИ]

– Плевать, – легкомысленно отозвалась Наташа. – Вовка, ты не понимаешь… Сегодня мне первый раз в жизни подарили цветы! Оказывается, это так здорово. Сегодня я почувствовала себя настоящей женщиной.

– Первый раз в жизни? – обалдел я.

– Первый раз в жизни, – вздохнула моя невеста. – Муж не дарил, мы были революционерами, считали себя выше предрассудков. А гимназисткам цветы дарить не положено. Да и возлюбленного у меня не было. У брата были друзья, но они значительно старше, всерьез меня не принимали.

– У тебя есть брат? – удивился я. – Ты мне о нем не говорила.

– Был. Виктор погиб в Цусимском сражении. Он был дипломатом, не моряком, просто участвовал в походе. Как я теперь понимаю, он был таким же дипломатом, как и ты. Но снаряды, это ты лучше знаешь, не разбирают. Отец очень переживал гибель Виктора, считал, а может и до сих пор считает себя виноватым в его смерти. Ведь он тоже говорил, что маленькая победоносная война отвлечет народ от революции и усилит авторитет самодержавия.

– Странно, – удивился я. – Ты говорила, что отец дружил со членами Центрального комитета партии большевиков, Красина привечал, а сам выступал за войну.

– Отец был конституционным монархистом и полагал, что Россию можно изменить сверху, с помощью социальных реформ, а революционеров, коли они близки к народу, можно использовать как проводников этих реформ. Ты бы послушал, как они спорили с Красиным! А потом, после русско-японской войны и первой революции, отец стал говорить, что Россия упустила свой шанс, и монархия обречена.

– Мудрый у тебя отец, если это увидел еще тогда. Да, хотел тебе сказать, что Андрей Анатольевич предложил мне взять твою фамилию. Дескать, это останется в тайне, и только для Франции.

Наталья не удивилась моему сообщению.

– Смотри сам, – пожала она плечами. – Если тебе это нужно, можешь стать Комаровским.

– А тебе?

– Если только ради отца. Я бы с удовольствием стала Аксеновой, но, боюсь, мне это не грозит.

– Почему? – удивился я. – Вернемся в Москву, распишемся, возьмешь мою фамилию.

– Даже если и возьму, то все равно останусь Комаровской. Ты помнишь, что у Надежды Константиновны фамилия Крупская, а не Ульянова? Так и у меня. Знаешь, сколько у меня было этих фамилий? Не то семь, не то восемь. А может, еще не одна будет?

– С другой стороны, какая разница, что за фамилию носит человек. Был бы он человеком хорошим, – пришел я к выводу.

– Это точно, – согласилась Наташа. – Но чего я терпеть не могу, так это кличек.

– У тебя не было клички Гимназистка?

– Была. Целых четыре года. Знаешь, как я ее ненавидела? Еще я Цикадой была и Муравьем. Но это глупые клички, сообразно фамилии. А вот Крупская терпеть не может кличку, которую ей еще в «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса» дали. Знаешь какую?

Самое интересное, что кличку Крупской я знал, потому что семинары по истории КПСС не прогуливал. Да и никто их не прогуливал, ибо чревато. Но Владимир Аксенов такие тонкости знать не мог, и я помотал головой.