Безумные русские ученые. Беспощадная наука со смыслом [litres]

Даже в том, как Пирогов сортирует раненых, чувствуется, что Смерть занимает в этой системе главенствующее место. Первую группу составили безнадежные. Они поручались священнику и сестрам милосердия. Этим страдальцам женщины облегчали последние минуты жизни. Медсестры лишь утешали умирающих и, по мнению Пирогова, в это время это была помощь и помощь очень важная. Его скальпель, его умение доктора отступали. Во вторую категорию входили раненые, требовавшие безотлагательной помощи тут же на перевязочном пункте.

Третья категория включала всех, кто подлежал операции на следующий день или позднее, а пока могли быть отправлены в госпиталь.

Наконец, четвертая категория состояла из легкораненых, которых перевязывали и отправляли обратно в бой.

За оборону Севастополя Пирогов лично осуществил 5 000 ампутаций. А в его записках на тему войны появляются библейские интонации. Он пишет: «Над этим лагерем мучеников вдруг разразился ливень и промочил насквозь не только людей, но даже и все матрацы под ними. Несчастные так и валялись в грязных лужах. Можно себе представить, каково было с отрезанными ногами лежать на земле по три и по четыре вместе; матрацы почти плавали в грязи… По двадцати и более ампутированных умирало каждый день, а их было до 500. От 20 мертвых тел можно было находить меж ними каждый день…»

1 июня 1855 года больной, измученный физически и нравственно, Пирогов уезжает из Севастополя в Петербург и уходит из Медико-хирургической академии.

С этого момента он целиком посвящает себя проблемам воспитания. Великий хирург задумывается о смысле жизни под стать героям Л. Толстого. Войну, с которой он по-настоящему столкнулся лишь во время обороны Севастополя, он называет «травматической эпидемией». «Сама же причина войн – пишет хирург – по-видимому зависящая от воли и произвола правительств, кроется гораздо глубже. Разные миссии наций, стремление их на восток или на запад, переселения народов, соединенные с войнами, по временам появляющиеся завоеватели – что это все такое, как не нечто неправильное, глубоко затаенное в самой природе человеческих обществ! И войны, и каждая война имеют так же, как и эпидемии, свои фазы и свои периоды». Рассуждая о фазах и периодах войн, Пирогов славно предугадывает теорию этногенеза Л. Гумилева.

И в то же время, как близки мысли знаменитого хирурга о войне и великого русского писателя. Л. Толстой в «Севастопольских рассказах» пишет»: «Одно из двух: или война есть сумасшествие, или ежели люди делают это сумасшествие, то они совсем не разумные создания, как у нас почему-то принято думать».