Безумные русские ученые. Беспощадная наука со смыслом [litres]
- Автор: Жаринов Евгений Викторович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-126887-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Безумные русские ученые. Беспощадная наука со смыслом [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Известно также, что при решении многих вопросов клиники Пирогов обращался к вивисекции. Он требовал всегда такую массу животных, что в самом Дерпте не хватало уже кошек, собак и кроликов, и его ассистенты часто объезжали соседние деревни для покупки или кражи этих животных. Интересно, что сказали бы современные «зеленые» о такой страсти к познанию великого хирурга?.. Не перешел ли он здесь определенную грань, и может ли быть наука свободна от законов нравственности или нет?
XIX век гордился своей свободой от религиозных, а, следовательно, нравственных норм. В это время создавался так называемый научный миф, в соответствии с которым истину познать можно лишь экспериментальным путем. Наука приобретала некий авторитет абсолютной непогрешимости. В дальнейшем, уже в ХХ веке, человечество сполна расплатится за эти заблуждения, но пока и Пирогову, и другим великим ученым казалось все доступным, и их гордыня торжествовала. Но это была не только их личная гордыня, но и гордыня человеческого Разума в целом.
В это же время знаменитый хирург посетил и Париж, этот город влюбленных. Но интересы его в столице мира, в которой в это время создавал свою «человеческую комедию» Бальзак, ограничивались единственно посещением госпиталей, анатомического театра и бойни для вивисекции над больными животными (лошадьми).
Вот это, что называется, разгул! Никакому немцу не снилось такое увлечение экспериментом, да еще над чем, над живым и мертвым телом! От одной крови в глазах должно было рябить!
Когда Пирогов покидал Дерпт, то благодарные немцы не нашли ничего лучшего, как выразить свою признательность, повесив портрет русского хирурга в операционном зале. Тогда еще не открыли антисептическую хирургию. Она возникла лишь в 1867 году, и поэтому портрет Пирогова, собиравший микробы, а, следовательно, сеявший смерть в операционной, вполне был допустим. Современники утверждают, что портрет получился вполне удачным. Писан он был масляными красками русским художником Хрипковым, жившим тогда в Дерпте.
В 1840 году Пирогова пригласили на кафедру хирургии Петербургской медико-хирургической академии. Там талантливый врач и знаменитость сразу получил госпиталь в тысячу коек. Осмотрев свои новые столь обширные владения, ученый-практик пришел в ужас от того, что увидел. Огромные госпитальные палаты (на 60 – 100 кроватей каждая), плохо проветриваемые, были переполнены больными с рожистыми воспалениями, острогнойными отеками и гнойными заражениями крови. Для операций не было ни одного, даже плохого, помещения. Тряпки под припарки и компрессы переносились фельдшерами без зазрения совести от ран одного больного к другому. Лекарства, отпускавшиеся из госпитальной аптеки, были похожи на что угодно, только не на лекарства. Вместо рыбьего жира – какое-то непонятное маслянистое вещество. Хлеб и вообще вся провизия были ниже всякой критики. Воровство было не ночное, а дневное. Смотрители и комиссары проигрывали по нескольку сот рублей в карты ежедневно. Мясной подрядчик на виду у всех развозил мясо по домам госпитальной конторы. Аптекарь продавал на сторону свои запасы уксуса, разных трав и т. п. В последнее время дошло до того, что госпитальное начальство начало продавать подержанные и снятые с ран корпию, повязки, компрессы и прочее, и для этой торговой операции складывало вонючие тряпки в особые камеры, расположенные возле палат с больными.
Молодому и энергичному хирургу, приехавшему только что из Дерпта, предстояло превратить авгиевы конюшни Второго военно-сухопутного госпиталя в нечто похожее на клинику. Административное «военно-учебное болото», в которое попал Пирогов, заволновалось. Населявшие его гады всполошились и соединенными усилиями набросились на нарушителя их мирной воровской идиллии. Но они не знали, что перед ними инициатор знаменитых «Чингисхановских нашествий» по балтийским землям Империи. Пирогов тут же приспособил одну из госпитальных бань под мертвецкую и принялся резать трупы по двадцати штук в день.