Электронная книга - «Сродни одержимости (СИ)». Краткое содержание книги:
***
Конец сентября выдается неожиданно жарким для «бархатного» сезона. Оливер почти задыхается от запахов прелых трав и влажной испарины болотистых берегов небольшого пруда. За неделю, что он здесь, утренние купания уже входят в привычку. Когда он только приехал, бабушка вытрясла из него почти все, выхватив основные моменты и правильно оценив поступки. Только про отца Флинта он ей, конечно же, не говорил, сосредоточившись на травме. Она его похвалила за настрой и взялась помогать в присущей только ей манере – ехидными подколками без капли жалости. Но Оливер к этому привык и не ждал ничего другого. Жалости ему не надо, и «суровый надсмотрщик» не даст и шанса жалеть самого себя. В первый же день она погнала его на пруд и три часа не позволяла вылезти из воды. Вуд задумку признал стоящей – вода снимала давление на мышцу и перераспределяла нагрузку, поэтому двигаться ему было гораздо проще. А потом он наглотался воды, схватив судорогу, но даже тогда Изольда осталась непреклонна. Пнула ему топляк с берега да обратно сложила руки на груди. И ему ничего не оставалось, кроме как терпеть, да хвататься за скользкое, подгнившее дерево. И, конечно же, к вечеру он затемпературил. Она посетовала на «дохляка» и напоила Перцовым зельем, усадив у растопленного камина с кружкой липового чая.
– Слабак ты, Олли, – фыркает она. – Только сопли пускать и умеешь.
– Не называй меня «Олли», ба. Олли – трехлетний карапуз, только что слезший с горшка, – сопит Вуд, кося на нее лукавым взглядом.
– А ты не называй меня «ба». Я не бабочка и не банка. И даже не башмак. И уж точно не старая калоша, – парирует она, с радостью вступая в пикировку. – И выбирай выражения.
– Слушаюсь, миссис Вуд, – чеканит он, торопливо прячась за кружку.
Вот так и жили. Она следила за его тренировками, не давая ни расслабиться, ни отвлечься. А он забывался в боли и усталости перенапряженных мышц, но не жаловался. Сейчас он борется за самого себя, и нет нужды сачковать или филонить.
И только раз Изольда подняла болезненную тему.
– Не надоело еще стенать по ночам, Олли? – спрашивает она как-то за ужином, возвращаясь к прозвищу, когда ей что-то не нравится в поведении внука.
А Оливер давится тушеной картошкой и торопливо стучит себя в грудь.
– Прости, что?
– Стенать, – повторяет бабуля. – Реветь, ныть, «сопли на кулак наматывать», «разводить сырость», нюниться. Какой еще мне подобрать эвфемизм, чтобы ты меня понял?
– Да я не… – горячо начинает он, но та останавливает его жестким взглядом.
– Ты – да. И не смей мне врать.
– А я тебе и не вру, ба, – он тоже начинает злиться. – С тех пор, как приехал, сплю как убитый.
– Ага, слышу я, как ты убиваешься, – фыркает она, и Оливер еле удерживается, чтобы не грохнуть ложкой по столу – такого она точно ему не простит.
– Ну, знаешь… – задыхается он. – Я действительно не ною, не реву и не-чего-то-там-что-вы-еще-сказали, миссис Вуд.
– Сядь, – спокойно говорит она, когда Оливер тяжело поднимается. – Не ты?
– Нет, – отвечает он, легко усаживаясь обратно.
– Значит, опять боггарт завелся, – хмурится она, но уже почти в шутку. – Задание на завтра: найти и обезвредить.
Да только про боггарта она не шутит, и после утренних процедур и тренировок, Оливер отправляется на поиски. Ее дом не самый большой из поселковых, зато двухэтажный, с обширным чердаком и подвалом. На первом этаже пять комнат с кухней и ванной, на втором – три гостевые спальни. В доме есть даже небольшая библиотека с дикой смесью стилей и жанров магических и маггловских книг. В свободные минутки Оливер почитывает иногда, выбрав книгу наугад – плохих вещей Изольда не держит. Он обшаривает подвал, поднимается в кухню, заглядывая во все кастрюли и горшки, чихает в кладовке, собирает пыль под диваном в гостиной, а в библиотеке знакомится со всеми пауками в углах и между полками. На втором этаже тоже ничего интересного, и везет ему, конечно же, только на чердаке. Он находит свой первый резиновый мяч и рогатку-самострелку, а под кучей старых реторт и колбочек всех размеров (бабушка была зельеваром-любителем) оказывается достаточно объемный узорчатый сундук. Интуиция так и подсказывает, что «кошмарик» здесь, и у него волоски на руках поднимаются от боязливого предвкушения, а в горле встает ком. Он держит палочку наготове, но к тому, во что превращается существо, он не может быть готов как ни крути. Палочка выпадает из дрогнувших рук, он делает шаг назад, а, как только боггарт открывает рот, он отчаянно голосит:
– Ба-а-а!!!
Та появляется буквально через пару секунд, застав внука сжавшимся в комок в углу и трясущимся крупной дрожью. Убирает морок, а потом крепко хватает Вуда за плечи и сажает перед собой.
– А теперь послушай меня, мальчик, – безапелляционным голосом заявляет она. – Пока твой боггарт не изменится, не важно на что: на лягушек или на мыльные пузыри, я тебя обратно в Лондон не отпущу. Ты меня понял?
Она ощутимо встряхивает его, а Оливер, заливаясь краской, неловко поднимает на нее заплаканные глаза и осторожно кивает, всхлипывая.
– Соберись, горе мое луковое.
Из сундука шагнул Флинт собственной персоной, и от того, что он может сказать, Оливер не может удержать рвущийся наружу крик.
***
Она гоняет его на пруд почти до первых заморозков, грянувших в середине октября. Под согревающим заклинанием, но неустанно. Потом заряжают дожди, и купание заменяют прогулки по опасно раскисшей проселочной дороге. В ноябре становится холоднее, сыплет снег и часто вьюжит, а Изольда отбирает у него палочку и заставляет выполнять всю работу по дому вручную. От колки дров до мытья посуды. А Оливер не просто подчиняется, он видит результат спартанских тренировок. И не только он, но и Боул, и колдомедики Мунго отмечают невероятный прогресс. Зимний Кубок перед Рождеством становится не недостижимой целью, а вполне уверенной реальностью. И это не может не радовать и не подзуживать на удвоенную нагрузку.
А в последних числах ноября ее дом посещает неожиданный гость.
– Я ищу Оливера Вуда, – сумрачно говорит высокий парень, кутаясь в теплую мантию, а она только фыркает в ответ.
– И ты почти его нашел. Я Изольда Вуд, его бабушка.
– Маркус Флинт, – представляется он, и та распахивает перед ним дверь.
– Что ж, входи. Гостем будешь.
Она греет чайник, усаживает посетителя в гостиной и поясняет:
– Он вернется с прогулки не раньше, чем через два часа.
– Я могу его встретить, – тут же снова поднимается Флинт.
– Сядь, – останавливает она. – Его здоровье важнее ваших разговоров. Торопиться тебе все равно некуда, так что подождешь.
Флинт чуть кривит губы, но больше не возражает. Суровая родственница не станет подмогой, если он ее разозлит.
Найти дом вудовой бабки оказалось непростым делом. Он просто аппарировал по координатам, но они вынесли его на опушку леса, и он уже собирался переместиться обратно и разругаться с Фредом, доставшим адрес у отца Вуда, когда заметил вдалеке, в просвете между деревьями холм, а над ним - белые дымки, как от печных труб. И пошел. В первом доме ее не знали, в третьем – обругали за бессвязные потуги что-то спросить, и только в седьмом сказали, что тут таких не живет и не жило никогда. Флинт злится, чертыхается и шагает наугад в первую попавшуюся калитку, где ему доходчиво объясняют, что он перепутал координаты, и нужная деревня находится в 25 километрах южнее. Он благодарит и идет пытать счастья опять. И находит. Строгую крепкую старушку, припечатывающую одним только взглядом.