Электронная книга - «Сродни одержимости (СИ)». Краткое содержание книги:
– Наверняка все так и было, – кивает он, соглашаясь и принимая ее гипотезу.
– Только эта версия «притянута за уши», – вздыхает Алисия, сердито сжимая кулаки. – Эта склянка даже как косвенная улика не подойдет, ведь все было рассчитано на предположениях. Узнать, о чем лже-Флинт говорил с игроками и действительно ли подкупил их, чтобы на тебя напали, мы не сможем. Это провокация, а травму они спишут на случайность. В конце концов, это может быть и простым стечением обстоятельств. Поэтому-то я и пошла к тебе.
– Ты права, Ал, – соглашается Вуд. – Он ведь мог и не подкупать их.
– И ты уверен, что это была случайность? – сомневается она.
– Я теперь уже ни в чем не уверен, – горько вздыхает Оливер. – Все выглядело именно так. Не хочу верить в худшее.
Она приобнимает его за плечи, выражая поддержку, но тоже не может придумать, как докопаться до правды.
– Ал, я хочу еще раз тебя попросить…
– Я знаю, – она передает ему пузырек.
– Он себе не простит, если это окажется правдой, – чуть слышно шепчет он, и Алисия понимающе кивает.
– Держись, капитан, – сочувствует она.
– Я пытаюсь, – откликается он и немного успокаивается. – Даже намерен выздороветь к Зимнему Кубку, хотя док считает, что это невозможно.
– Все в твоих руках. Только будь осторожнее, – она тоже успокаивается, легко улыбаясь. – А мы поможем, если нужно. Мы ведь до сих пор – одна команда.
Оливер грустно, но уже вполне искренне отвечает на улыбку, и Алисия уводит разговор, стараясь отвлечь от мрачных мыслей.
– И, кстати, да, Оливер. Я пригласила Боула. И он пришел.
– Ого, так тебя можно поздравить? – смеется он.
– Не так скоро, – Спиннет чуть краснеет. – Но он поможет нам. Он ведь занимается костоправством и травматологией. Не против, если я его попрошу?
– Да у меня тут и так куча врачей, – пытается возразить Оливер.
– А еще он тоже любит квиддич и когда-то играл. Так что, думаю, даст пару дельных советов, – пожимает Алисия плечами, и ему остается только согласиться со всеми доводами. Ему теперь любая помощь пригодится.
***
Три месяца он проводит в Лондоне. Две недели – в больнице, в которые, как и обещала Алисия, за него берется Боул. А потом перебирается на свою квартиру, куда Люциан приходит раз в три дня с завидным постоянством, чтобы проверять его состояние. Пока Оливер не может толком двигаться с загипсованной ногой, Боул делает упор на тренировки корпуса и рук, которые никогда не повредят. А когда снимают шину, помогает разрабатывать ногу. Для игрока в квиддич, ноги, пожалуй, самая важная часть тела. Только благодаря им, он может держать равновесие, баланс, маневрировать и даже набирать скорость. А охотникам вообще без них никак, когда нужно задействовать обе руки, чтобы отобрать или удержать квоффл. Боул гоняет его беспощадно, но Оливер только смеется, подозревая его в неприязни со школьных времен и ревности из-за дружбы с Алисией. Тот чурается, злится, краснеет и только усложняет тренировки. Но Оливер не против. Он с озлобленной методичностью и упорством выполняет все предписания, выматываясь до седьмого пота и скрипя зубами от боли. Она вернулась сразу, как только сняли повязку, и с тех пор не отпускает. Он не может слишком часто принимать обезболивающие, потому что тогда не пройдет допинговый контроль перед матчами. Поэтому ему приходится заново вспоминать позабытые со школы методики расслабления и медитации, чтобы хоть как-то отвлечься от ноющего и простреливающего колена.
Хуже всего по ночам, когда возвращаются мысли о Маркусе. Если днем он еще держится, отдаваясь тренировкам, то ночью не может забыться, уснуть и не думать. Не вспоминать. Не хотеть… Как-то раз ему вдруг представилось, что будь Флинт рядом, то вся его боль тут же бы прошла, растворилась, принося облегчение. Сродни плацебо. Он лишь на миг отдается этой сумбурной фантазии, а потом до самого утра не может сдержать горьких слез. Тогда у него появляется другая мысль – уехать. Сбежать от себя и воспоминаний, сменить обстановку, сосредоточившись только на ноге и не думать больше ни о чем. И он решается. Изольда Вуд, бабушка Оливера, живет в небольшой магической деревушке севернее Лидса, и он вполне может потеснить ее, как бы она ни негодовала. Пожилая женщина всегда была довольно строга и непреклонна как к сыну, так и ко внуку. Оливер вспоминает детство, когда каждое лето проводил у нее, вплоть до третьего курса Хогвартса, и окончательно убеждается, что это правильное решение. Уж она-то точно не даст ему «захиреть» и впасть в уныние. Осталось только ее на это уговорить. И он, смеясь, просит об этом отца. Бравый аврор полушутя ужасается, но вскоре приносит ее утвердительный ответ. Против были только, конечно же, колдомедики и Боул. Но Оливер клятвенно обещает им приходить на осмотры раз в две недели на своих двоих до самого Кубка, и им приходится смириться. Друзья же понимают почти без слов. Близнецы хватаются за носовые платочки, и только Монтегю остается серьезным в устроенном ими цирке. Он-то как раз понимает, каких сил стоит Вуду это решение и по каким причинам. Он ведь все еще друг Маркуса. Когда происходит история со статьей, а Фред живописует ему состояние Оливера, он не может не пойти к Флинту. Осторожно пробираясь по разгромленной квартире, он находит того пьяным в стельку средь бела дня и абсолютно невменяемым. Он вызывает своего эльфа, прося навести порядок в доме, а бесчувственное тело накачивает антипохмельными и успокоительными зельями. И к вечеру Марк даже может почти связно говорить.
– Зачем ты отрезвил меня, Мон? – хрипит тот севшим голосом.
– Затем, что от реальности не убежишь, – хмурится Грэхем.
– Правда думаешь, что я стану слушать твои нотации? – фыркает Маркус.
– Да ты никого всю жизнь не слушаешь. А стоило бы! – свирепеет Грэхем. – Неужели ты и вправду думаешь, что это сделал он?!
– Не лезь не в свое дело! – рычит Флинт, злобно хватает его за грудки и встряхивает. – Следи за своим Уизелом, а ко мне не лезь!!
– А мне не нужно за ним следить, – шипит тот в ответ и с силой отрывает его руки от своей мантии. – Потому что я ему верю!
– Проваливай! – гонит Флинт, не желая слушать возражений, и Монтегю злобно топает на выход.
– А ты хоть раз говорил ему, что любишь его? – бросает он в дверях и исчезает.
А Маркус от бессилия разбивает о стену последний стакан в доме. Только не Монтегю будет его учить отношениям с Вудом. Только не он будет говорить ему о любви и прощении. Не он. Потому что Монтегю никогда не испытывал такой боли, обиды и ненависти к любимому человеку.
Он беспробудно пьет целую неделю, забрасывает все свои дела и не думает ни о чем. Только алкоголь помогает справиться, забыть хотя бы на минуту, не видеть во сне знакомое до каждой черточки лицо. Ни успокоительные, ни зелье «Сна-без-сновидений» не помогают. Только терпкое огневиски, которое идет уже как вода, отключает мозг и стирает все картинки из сознания. А потом Монтегю приходит опять, и сцена повторяется почти один в один, только теперь Грэхем трясет его за грудки, настаивая забыть, не думать, переключиться на работу. И мало-помалу помогает, Флинт действительно вспоминает про свой бизнес, окунается с головой, восстанавливая то, что было разрушено статьей и его отсутствием. Он работает без продыху, но все равно каждый раз не может злобно не ухмыляться – их история, освещенная в газете, действительно стала неплохой своеобразной «рекламой». Новых контрактов с квиддичными командами это, естественно, не принесло, но и старые никуда не делись. А уровни продаж только выросли. Да уж, фанаты способны еще и не на такое, готовые следовать и внимать любым слухам, связанным с любимыми командами. Какая ирония. Но если Вуд думает, что он будет просто так по нему страдать, то ошибается – Флинт воспользуется ситуацией и раскрутит ее по полной. Отчаянное «шапкозакидательское» настроение портят только холодные ремарки отца, типа «я же говорил», «вот чего стоит вся ваша любовь» и «никому нельзя верить». Флинт не верит его словам, не они сейчас важны. Отец просто рад, что добился своего, а Маркусу это, как мертвому – припарка. Ему не до них, когда ненависть выжигает душу, сердце заходится в бешеном спазме, а обида наполняет горло едкой горечью. Это слишком тяжело. И он может только досадливо усмехаться – если Вуд пережил в Хоге хоть малую толику того же, что и он сейчас, то не удивительно, что он злился целых восемь лет, а прощение у него Флинт чуть не на коленях вымаливал. Да только долго потешаться над собой он тоже не может. С каждым днем ему становится все хуже. Как бы он ни бесился, как бы ни отрицал, но без Вуда он уже не может. Подстегивает эти мысли опять-таки Монтегю, когда приносит известия из больницы. Глядя на газетные заголовки он испытал только злую радость, а когда Грэхем рассказывает о длительном лечении и возможности вообще лишиться квиддича, он лишь горько хмыкает – никто из них не застрахован от травм. Сейчас они повторяют судьбу друг друга – Флинт страдает от предательства, Вуд – от травмы. И простить друг друга они опять не могут.