Электронная книга - «Сродни одержимости (СИ)». Краткое содержание книги:
– Да подожди же, Марк! – Оливер пугается и вмиг заходится болью, как будто тот его ударил. – Ты правда думаешь, что это – я?! Что мне еще есть за что мстить?!
– Только тебе это и надо! – не унимается Флинт, распаляясь еще больше. – Эта колдография была только у тебя! Что, не хватило смелости в открытую мне все сказать?!
– Возьми свои слова обратно, – еле выдавливает из себя Оливер и сжимает кулаки, пытаясь удержать неконтролируемый поток магии. – Возьми…
– Иначе что? – цедит Флинт. – Ты уже все, что хотел, сделал.
– Да, вот только доверия твоего так и не добился, – надсадным голосом откликается Вуд.
– Доверия?! Доверия?! – тот сатанеет и хватает его за грудки, встряхивая. – Убирайся вон, Вуд! Ни одному твоему слову я больше не поверю!!
Он отшвыривает его от себя, и Оливер судорожно цепляется за косяк, чтобы не упасть. Он вышвыривает его вон из своей жизни. Он вышвыривает вон все их отношения и чувства. Он даже не задумался ни на миг, что это не может быть Оливер… Вуд сжимает зубы что есть силы, хватает палочку и торопливо аппарирует, даже толком не зная куда. Только бы подальше от этого человека.
Его выкидывает в Косом переулке недалеко от магазинчика братьев. Все еще находясь в шоке, он отстраненно потешается над своей «удачливостью», накладывает на себя чары невнимательности и идет к Уизли. В магазине как всегда толпа детишек всех возрастов и обеспокоенно-заинтересованных взрослых. Оливер подзывает Джорджа, и тот, моментально оценив его состояние, тут же утаскивает его наверх, в комнаты. Обширная мастерская привычно завалена грудами разнообразных предметов. Джордж сгружает его на диванчик в углу, торопливо впихивает в руки стакан с водой и убегает за братом.
– Что случилось, кэп? – в один голос спрашивают они, а у Оливера выпадает стакан из дрогнувших пальцев.
– Репаро, – шепчет Джордж, и они тут же оказываются рядом с ним на диване, крепко удерживая за плечи.
– Вчерашний спортивный еженедельник видели? – тихо спрашивает Оливер, и те призывают газету из кучи на подоконнике.
Склоняясь над страницами, одновременно потрясенно присвистывают и даже не знают, как комментировать случившееся.
– Он думает, что это сделал я, – поясняет Вуд в ответ на их солидарное недоумение. – Мщу ему такой «рекламой» за разрыв в школе.
– Ч-черт, Лив… – Фред обнимает его, и Оливер наконец-то может выдохнуть и расслабить сведенные судорогой мышцы.
Джордж бросается за успокоительным зельем, и тот, глотая горькое снадобье, лишь сухо всхлипывает без слез.
Фред успокаивает его, гладя по спине, и шепчет что-то невнятно утешающее, а потом Оливер проваливается в тяжелое забытье. Просыпается от каждого шороха, корчится от фантомных болей, но так и не может отключиться от реальности хоть на минуту. Сил хватает всего на несколько часов. Он так и не может осознать и принять произошедшее, когда поднимается на ноги.
– Куда ты, Лив? – дергаются братья, удерживая его, но он лишь мотает головой.
– К тренеру…
– Да черт с ним, с тренером! Ты…
– Нет, лучше сейчас, чем потом, – вздыхает Вуд и скомканно прощается, благодаря.
На свою новую квартиру он попадает только вечером. После примирения Флинт перетащил его к себе на следующий же день, и обзаводиться собственной жилплощадью Вуд даже не собирался. Но, после выволочки от тренера, выяснения причин и улаживания проблем с прессой, клубом и директорами, его отпустили, выдав адрес и ключи. Менеджер команды занимался не только требованием от издательства статьи с опровержением, но успел и подыскать новый дом для своего игрока, и даже позаботился о том, чтобы его вещи собрали и перенесли наемные эльфы. А Оливер, разглядывая немногочисленные коробки, понимает, что сейчас его накроет, как никогда в жизни. Даже в самых худших ситуациях, даже на войне, ему не было так больно. Даже, когда Флинт ударил его на матче. Тогда ему не на что было надеяться, но теперь они уже столько времени провели вместе, и он поверил Марку, несмотря ни на что. Так почему же Флинт не смог сделать то же самое? Отчаянные слезы все-таки находят дорогу, и он всю ночь проводит на полу, сжимая в руках злополучную колдографию. Он носил ее с собой в небольшом портмоне. Они тогда встретились с Грэхемом и Фредом, веселились, ходили в мир магглов, сделали снимок в будке моментальной фотографии, а потом заколдовали, чтобы двигалось. Кто бы мог подумать, что она станет таким воспоминанием… Оливер безутешен. Марк ведь даже слушать его не захотел, сразу приняв на веру его вину. Как же так? Оливер любит его больше жизни, неужели тот и правда думает, что он мог так поступить? Вот оно. Дело не только в вере, Вуд. Очевидно, что любил только ты. Оливер начинает нервно хихикать. Сколько раз он должен запнуться о камень по имени «Маркус Флинт», упасть, разбить в кровь колени, а все равно надеяться, что камень окажется вовсе не камнем, а опорой, столпом, на котором будет держаться вся его жизнь? Он смеется и плачет сам над собой. Это истерика, и, похоже, он сходит с ума.
Болезненная агония длится до самого утра. Пока на пороге не появляется Спиннет. Он вял и апатичен, и она чуть ли не силой запихивает в него успокоительные зелья, слушая бессвязные горькие всхлипы. Через пару часов он понемногу приходит в себя. На смену депрессии приходит злость, а потом - холодное безразличие. Как будто все внутри него медленно умирает, вянет и превращается в прах. На этот раз Флинт довел дело до конца, полностью лишив его самообладания.
– Оливер, держись… – грустно просит Алисия, не зная, как еще утешить друга.
– Мне нужна твоя помощь, Ал, – решается Вуд. Если у Флинта разговор короткий, то Оливер должен выяснить все до конца.
– Все, что угодно, – торопливо кивает Спиннет.
– Узнай, что можешь, о том, кто и зачем подставил меня, – он протягивает ей колдографию. – Что бы ни произошло, но я должен знать.
Затем он передает ей кошелек, и та начинает размеренно водить над ним палочкой, шепча заклинания. Алисия стала Аврором, и это дает ей преимущество в таких вещах перед простым обывателем.
– Пока, навскидку, могу сказать, что кто-то чужой трогал твой кошелек около двух недель назад. Аурический рисунок почти стерся, но если мы найдем подозреваемого, то след откликнется, и мы будем знать наверняка.
– Значит, еще до моего отъезда в Уэльс… – Оливер даже предположить не может, кому это могло понадобиться.
– Теперь, колдография – с нее снимали копию. Тот же след и след колдографического ателье. Она ведь была сделана не обычным колдоаппаратом? – рассуждает Алисия, и тот кивает. – Поэтому, след такой специфичный. Хотя, именно он нам и поможет.
– Думаешь? – сомневается он, но та улыбается без сомнений.
– Именно. Я найду его, обязательно.
Глядя на ее спокойную уверенность, он и сам начинает верить. Вот только даже если она предоставит неопровержимые доказательства и самого преступника, Оливеру это навряд ли поможет. Дело в самом Флинте.
***
Вуд окунается в тренировки. Уходит с головой, доводя себя до изнеможения. Так, что даже тренер и сокомандники не могут отобрать у него метлу. Но сейчас это - единственное средство от всепоглощающей тоски и боли. Все, что он может сделать, чтобы заставить себя не думать, не вспоминать и не кричать по ночам от выворачивающих наружу спазмов. Ему еще никогда не было так плохо. Он просто разваливается изнутри.
Алисия вернулась через неделю, молча положила перед ним несколько свитков и, так же не проронив ни слова, принялась за чай. Оливер разворачивает пергамент, готовясь ко всему, но то, что он видит, повергает в шок. Люди, выкравшие колдографию, сделавшие копию и слившие информацию газетчикам были наняты Огюстом Флинтом. Оливер не хочет верить своим глазам. Неужели отец Флинта настолько против их отношений, что готов загубить их таким способом? Неужели статус и наследники важны для него настолько, что он готов очернить собственного сына перед всей Англией? Скандал лучше, чем сын–гей? Оливер не может понять его логику. В магическом мире всегда вполне терпимо относились к нетрадиционным связям, но, похоже, что для аристократии до сих пор важнее выгодный брак и преемники их состояний, чем счастье собственных детей. Он хватается за голову и долго пытается привести мысли в порядок, пока не подключается Спиннет.