Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Северус усмехнулся и ответил продолжением того же стихотворения:

— Да, но Гинзберг — исключение, мне почему-то с ним было хорошо.

Он сел рядом.

— У тебя удивительная память, я давно заметил. Сколько раз ты прочитал это, чтобы так легко цитировать?

— Не знаю. Пару раз. Просто мне понравилось. — Гарри улыбнулся и протянул к нему руку, тронув его за плечо. — Теперь я знаю, чем буду тебя шантажировать. Оказывается, ты втихаря почитываешь откровенную поэзию о геях.

— О любви, — возразил тот. — И Гинзберг был очень популярен, когда я был подростком.

Гарри подлез к нему ближе и, устроившись сверху, горячо поцеловал.

— Он тебе нравился?

— Как поэт.

— А вот эти «животы», и «оргазмы», и «сосал член» — это так, высокая поэзия и полёт бесплотного духа?

— Мне просто нравились его мысли.

— Ещё бы! — воскликнул Гарри, сползая ниже. — А мне как нравятся его мысли! Он тоже знает, что ртом можно всё.

— Так уж и всё?

— Им можно есть, говорить и любить.

Северус схватил его за плечо и тяжело дышал, пока Гарри всяческими способами демонстрировал ему, как можно любить ртом.

— Сумасшедший, — пробормотал он, пока Гарри застегивал ему брюки. Северус наклонился и, вглядываясь в блестящие глаза Гарри, поцеловал, лаская его усталые губы.

— Может, мне что-то и нравилось, — сказал он наконец, — но я всегда считал и до сих пор считаю, что дело в душе, а не в сексе.

— Ага, значит, ты тоже признаёшь, что пол неважен?

— Я этого и не отрицал.

Гарри встал, а Северус поймал его за руку.

Через секунду Гарри оказался на диване. Северус, придавив его своим весом, поцеловал его и сдвинулся ниже, а потом взял руками за талию, и Гарри задохнулся от удовольствия, подаваясь вверх и пытаясь удержать контроль над телом, теряя рассудок от горячей и нежной ласки. Он закрыл глаза, но ему хотелось смотреть. Он приподнял голову и увидел, как его побагровевший от прилива крови член погружается в рот. Пытаясь не причинить Северусу неприятных ощущений, он заставлял себя лежать смирно, но долго он не выдержал — выгнул бёдра и несдержанно подавался навстречу, желая вбиться в чужое горло. Рука его свесилась с дивана, казалось, Гарри перестал быть собой и превратился в озеро, но долго его расслабленность не продлилась — он слишком хотел. Всё тело его напряглось, лицо исказилось, и Гарри, вспотевший и задыхающийся, обмяк.