Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Когда мы подошли к пристани, то меня странно-приятно поразило то, что она совсем свободна от повозок и там царит порядок. На трапе транспорта «Херсон», на который назначено было грузиться, стоял караул и, справившись, какая часть, пропустил нас с указанием, что артиллерия размещается в трюмах. Какая разница здесь и между посадкой в Новороссийске, где у транспорта, предназначенного для нас, нам было заявлено, что для нас мест нет.

Над городом виднелось слабое зарево потухающего пожара. Где-то недалеко расхищали склад с мясными консервами, консервированным молоком и вареньем. По бухте шныряли ялики, нагруженные этими продуктами. Со стороны города доносился обычный шум от движения. Изредка кое-где раздавались одиночные винтовочные выстрелы, и два раза, довольно коротко, протрещал пулемет. Нам отвели весьма ограниченное пространство в трюме, где нам пришлось сразу распределить между собой места. Я, как был в шинели, перетянутой поясом с патронами, с карабином на ремне, опустился на отведенную мне часть койки. Казалось, что силы подкосились, и что меня придавила усталость не только последнего перехода, но и всей этой сверхчеловеческой борьбы, в которую лично мною было вложено столько души, сил и порыва. Где-то недалеко на часах глухо пробило полночь.

1.11.1920. Воскресенье. Около 2 часов ночи мы отчалили и стали на внешнем рейде. Подготавливать суда для эвакуации начали дня за 4 до настоящего момента. Их опять-таки не сумели нагрузить достаточным количеством продуктов и самыми необходимыми предметами, хотя в Севастополе в складах было всё, и погрузить всё это не представляло особых трудностей, тем более что в городе всё время сохранялся порядок. Если бы Главнокомандующим был не генерал Врангель, а кто-либо другой, то, безусловно, всем не удалось бы погрузиться, и получилась бы катастрофа похуже Новороссийской. Исключительно генералу Врангелю мы обязаны за тот образцовый порядок, который сохранялся до конца. Сам Главнокомандующий до последнего момента находился тут же и следил за всем. Но одного человека мало, когда все окружающие заботятся только о себе. Мы остались без продуктов, хотя в одном из последних приказов Врангеля ясно говорилось, что идем мы в полную неизвестность и что нам в течение довольно долгого времени предстоит пробыть на воде, почему и приказано было запасаться продуктами. Из расспросов я выяснил, что на наш пароход зачем-то грузили старые винтовки под германский патрон, в громадном большинстве случаев совершенно неисправные, без затворов, и прочий хлам, а о необходимом не позаботились. Всевозможные консервы расхищались на глазах, а на пароход их попало крайне мало, даже доставленные туда там разворовывались. До отхода парохода с пристани офицеры 4-й батареи наняли ялик, съездили в таможню и привезли оттуда довольно приличное количество консервированного мяса, молока, варенья, пикулей, английского табаку, папирос, шоколада и пр. С ними ездил нашей батареи полковник Гриневич, который почему-то никому из нас не сказал о том, что в таможне всё это можно достать. Правда, в тот момент почти все наши офицеры спали, но разбудить, я думаю, было нетрудно. 4-я батарея распределила всё между всеми офицерами, а Николай Николаевич достал всё исключительно для себя.