Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

В воздухе как-то неуютно, холодно, а при мысли, что спать придется тут же, без укрытия, так как за день ничего нельзя сделать толкового, тем более что никаких материалов нет, делается совсем грустно. Хороших наблюдательных пунктов нет, командир и старшие офицеры ругаются на выбор позиции; решили иметь два или больше наблюдательных пункта.

1-й и 2-й Дроздовские полки ушли в резерв в Юшунь, 3-й полк остался на позиции. Участок перед нами заняли Корниловцы. Вскоре начали появляться разъезды противника, а после полудня на горизонте появились крупные колонны красных, начавшие развертываться с целью атаковать нас. Через какой-нибудь час после этого по всему участку разгорелся бой. Красные, не щадя своих сил, под сильнейшим огнем, неудержимой лавиной продвигались к нам под прикрытием массового огня своей артиллерии. Довольно сильное впечатление на них, по словам полковника Слесаревского, производили разрывы наших тяжелых позиционных батарей, которые густой шапкой прикрывали разрывы наших легких орудий. Интересно отметить, что, как только пехота красных начала приближаться, бывшие на нашем участке в окопах Корниловцы начали вылезать из них и ложиться либо непосредственно перед окопом, либо сейчас же сзади них. На вопрос, зачем они это делают, они отвечали, что, во-первых, из окопов плохо видно вперед, а во-вторых, из них настолько неудобно вылезать, что если бы красные подошли вплотную, то просто невозможно было бы успеть выскочить. После нескольких выстрелов мое 4-е орудие перестало стрелять: испортилось стреляющее приспособление. На месте исправить его не удалось, так как сильно погнулась одна часть, и полковник Слесаревский отправил меня в селение Юшунь, чтобы исправить это в обозе 1‐го разряда с помощью артиллерийского техника. Как мы ни бились, но ничего сделать не могли, а запасных частей не было.

Вскоре в Юшунь привезли шт.-капитана Зиновьева и поручика Воротнюка. Непосредственно около них разорвался 42-линейный снаряд, обоим совершенно оторвало головы, в нескольких местах поломало ноги и руки и повырывало куски тела. До темноты продолжался бой у укрепленной линии. Красные в некоторых местах временно подходили к самой проволоке, но потом их снова отбрасывали, а к ночи всё стихло. Батарея пришла в Юшунь уже совсем в темноте.

Нашему дивизиону приказано было ночью выступить в район Карповой Балки, там предполагается сосредоточить ударную группу с кавалерией для производства прорыва. Но комдив, сославшись на переутомление людей, отказался идти ночью, отложив переход на утро. Когда у полковника Слесаревского (он замещает Ягубова, последний командует дивизионом вместо Шеина) спросили, как хоронить Зиновьева и Воротнюка, он отвечал, что тела повезем с собой в Карпову Балку и там будем хоронить. А затем добавил: «Счастливые люди, для них уже не существует ни холод, ни голод, ни усталость, ни походы и бои». Видно, и он уже переутомился. Все-таки, по-моему, жизнь всегда лучше смерти, и физические недомогания и переутомления не должны заглушать этого чувства. В Юшуни тесно – завалились спать на полу.