Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921
- Автор: Орлов Георгий Алексеевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-906569-03-5
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921». Краткое содержание книги:
Дневник является не только ценным источником, реконструирующим непосредственно ход боевых действий Добровольческой армии, но и содержит множество бытовых, географических, фенологических, историко-этнологических наблюдений.
Книга предназначена для профессиональных историков и всех интересующихся историей Гражданской войны в России.
В Бахчисарае сделали небольшой привал, лошадей не удалось подкормить совершенно, а сами раздобыли по несколько небольших печений прямо из печки. Двинулись дальше, лошади начали уже сдавать. Примкнувший к нам вчера на своей тачанке ротмистр усиленно убеждал меня бросить пушку, впрячь орудийных лошадей в тачанку и на рысях идти в Севастополь, а то мы опоздаем. Я отчетливо сознавал всю бесполезность везти орудие до конца, но считал, что если батарея придет на пристань полностью, то у меня будет неловкое чувство, если я свою пушку брошу раньше, и потому категорически отказался следовать его и поручика Пюжоля советам.
Часов около 7 вечера мы дошли до Бельбека. В течение некоторого времени я колебался – идти прямо на северную сторону Севастополя (7 верст) или в город вокруг бухты (18 верст). В это время справа от дороги показалась батарея, она шла из Сарабузы прямым путем, минуя Симферополь. Полковник Слесаревский приказал мне испортить и тут же бросить орудие, а лошадей перепрячь в повозки. Свои пушки батарея бросила сразу за Сарабузами, и все желающие идти дальше верхом, переменным аллюром и на повозках двинулись прямо на Севастополь.
Мне передавали наши офицеры, что на привале, сразу после Сарабуз, был прочитан приказ генерала Врангеля о том, чтобы никого не задерживать. Довольно внушительная группа, среди которой были и офицеры, решила остаться. Батарея попортила пушки и, сведя к минимуму свой багаж, двинулась дальше. «Было жутко, – говорили мне наши офицеры, – когда мы двинулись уже без орудий в темноту ночи с 30‐го на 31-е мимо угрюмо стоящей толпы остающихся и не только физически, но и духовно уже отделившихся от нас людей». «А что если бы эти переутомленные, озлобленные, бросившие наши ряды, но в тот момент полностью вооруженные люди, вздумали бы открыть огонь по уходящим или просто задержать их?» – говорил мне подполк. Егоров. Но они стояли молча, и только изредка было слышно невнятное бормотание – это отдельные люди из группы прощались друг с другом.
Переход поистине был исключительный: с вечера 29‐го по вечер 31‐го, за 52 часа, было пройдено 240 верст. Отдельные люди так выматывались, что прямо без сил опускались на дорогу, в особенности пехотные солдаты, которые не весь путь могли двигаться на повозках. Некоторые в изнеможении протягивали руки и просили подвезти их, но взять их было некуда, переход был почти без остановки, и лошади сильно подбились. Откуда-то появилось вино, я выпил больше бутылки, сел верхом на коренную лошадь из моего орудия, и мы все окружной дорогой двинулись на Севастополь. Лошади так голодны, что всё время рвут ветки с деревьев, хватают зубами мешки с мукой на повозках, прямо руки оторвали поводом.
Около 11 начали приближаться к городу, верстах в 4 от бухты нас встретил конный офицер и крикнул: «Дроздовцы – в Килен-бухту. Везде полный порядок». В 3/4 версты от пристани пришлось остановиться, вся дорога была забита повозками, свернуть некуда, так как дорога идет по склону горы, справа – крутой подъем, а слева – обрыв. Большинство повозок уже выпряжено. Начали распрягаться и наши с тем, чтобы, двигаясь по тропинке слева, довезти до транспорта вещи и главным образом всё имеющееся на руках съестное. После того, как я два раза полетел вместе с лошадью под откос и чуть не сломал себе шею, я снял с нее седло и оголовье и пустил ее. Так же поступили почти все остальные, и пешком, всё время перекликаясь, чтобы не потерять друг друга в темноте между бесчисленными повозками, среди которых приходилось пробираться, двинулись к пристани.
Все мои вещи, как я сегодня выяснил, пропали. Мой денщик, остававшийся с батареей, сам родом крымский из Кара-Наймана, ночью удрал домой с повозкой и всеми вещами вместе с несколькими солдатами и лошадьми. Кроме нескольких смен белья у меня погибло там очень много газетных вырезок, журналов, прокламаций, как наших, так и большевистских, сводок, карт и пр. – весьма ценный, с моей точки зрения, материал по истории гражданской войны на юге России. Вместе с моим вестовым бежал фельдфебель батареи Луковников, перешедший к нам в 1918 г. от красных вместе с батареей, командиром которой он был. Их исчезновение было замечено только днем 30 числа. Теперь я не мог найти на повозке двух книг Сёрре по математике, которые были со мной, и после недолгих поисков махнул рукой, в этот момент мне всё было решительно безразлично.