Здравствуй, 1984-й (СИ)

— Толя! — захохотала она, я старая для тебя! — И ты не ответил. Не увиливай.

— Это ты не увиливай, — нагло смотрю ей в глаза, а потом демонстративно оглядываю всю с ног до головы, изредка останавливая взор. — Хочу посмотреть на все твои розовые местечки.

— Ты посмотри, какая молодежь сейчас наглая, — непритворно изумляется Оксанка, и добавляет на английском:

— Давай обмен, я тебе всё покажу, а ты всё расскажешь.

— Ок, моя беби, — отвечаю я и начинаю врать на английском про свои способности.

— Значит, говоришь полиглот, и хорошо владеешь немецким языком? — спросила она на плохом немецком.

— Я отлично владею языком, в том числе и немецким, — шучу я по-русски.

Мы какое-то время беседуем, Оксана хвастается методичками на английском, которые она составляла сама, потом с зачищенной и порезанной рыбой возвращаемся к компании. Кондрат опять рыбачит, Платоныч тискает Маринку уже на грани приличия, а Похаб радостно забирает у меня рыбу и бежит к уже кипящему котелку с водой. Пожрать он мастак.

— Мы в палатку пока залезем? — деловито уточняет Платоныч у меня.

— Может в машину? — надув губки предложила Марина.

— Да жарко там, — возражает кавалер.

— Жарко? А пошли, погреемся на солнышке? Ты книги обещала показать, можно? — смотрю на Платоныча.

— Можно, — давит лыбу тот, вытаскивая ключи из брюк и отдавая мне.

— Толян, помидорки нет! — возмущён Похаб. — Уху из сазана и без помидорки?

— Ну так сваришь, я знаю ты плохо готовить не умеешь, и это… в палатке Платоныч сейчас поспать лёг, не мешайте ему.

Похаб отмахивается и убегает кошеварить, а мы с подругой идём к машине.

— А Платоныч я так понимаю вам не муж, — спрашиваю на английском, идя сзади и любуясь уже почти моей женщиной.

— Чего это не муж? Мне не муж, а почему не Маринкин? — заинтересовалась она.

— Собственную жену в засос не целуют, — говорю я чужую мудрость.

— А ты умненький, люблю умненьких, — согласно кивает Оксана.

— А ещё молоденьких, нагленьких, выносливых, — продолжаю я.

— Почему выносливых? — удивилась она, подходя к машине.

— Сейчас узнаешь, говорю я и сжимаю ягодицу ладошкой.

Покажет она мне! Фифа столичная! Я ничего не позволил ей показывать, сам всё показал и посмотрел. Единственно, что мучало, это жара, в машине было очень жарко и сексом мы занимались с отрытой дверью. Потом уже в перерывах, я пробил ситуацию до конца. Оказывается, Платоныч был действительно муж её подруги, но не Маринки, а Иринки. Они все работают вместе в столичном вузе на кафедре иностранных языков, сюда попали случайно, по работе. Приехали на авиационный завод в Новочеркасске, переводить инструкции и настраивать оборудование, купленное за валюту. Приехали втроём без жены, это так Платоныч подстроил, ну и, закончив на несколько дней раньше, решили прокатиться по области, у Платоныча в городе брат живёт он и дал жигуль. Она прямо не сказала, но я понял, что она и сама с Платонычем уже всё испробовала. А чо, левак укрепляет брак. Оксанка замужем и у неё есть сын. Ни я, ни она муками совести не мучились, а пошли бухать вниз, ну и ухи поесть. У котелка сидели Марина и Похаб, причем последний уже косил глазом на соседку, видимо, по башке коньяк уже дал ему.

— Что так долго, — тихонько спросила Марина у подруги, не стесняясь меня.

— Ничего не долго, вы вон тоже в палатке уединились, — ответил я за подругу.

— Чё мы там уединились, на пятнадцать минут, а потом рванул рыбачить, только и талдычил — сазан, сазан, — пропал мужик, вздохнула Марина.

Тут вернулся «пропавший» Платоныч с сазаном поменьше, чем первый раза в два, но счастливый до жопы. Кондрат ещё два сазана поймал, кстати, и выглядел счастливей всех нас вместе взятых, включая удовлетворённую Оксанку. Рыбаки, накатив, ушли опять ловить рыбку, а я шепнул Похабу.

— Ты видишь, как Марина на тебя смотрит? Чего теряешься? Тащи её в палатку!

— Ты чего, она с Платонычем, да и не пойдёт она, — испугался Похаб, хотя глазки его загорелись, и он смотрел на шушукавшихся подружек.

— Платоныч ей не муж, и против не будет, они просто коллеги по работе. А насчёт не пойдёт, так ты скажи, мол, пошли я тебе покажу свою удочку и снасти, — советую я.

— Откуда там удочки и снасти? Они все тут, — тупит уже датый Похаб.

— Не спорь, а то помрёшь девственником, — пихаю я его в бок. — Слово в слово повтори, что я сказал, тихонько только.

Похаб выпил ещё полстопки и решительно встал.

— Марина, пойдем в палатку я тебе покажу свою удочку и снасти! — чуть ли не рявкнул он, набравшись храбрости.

Тетки заржали как ненормальные!

— Ну раз удочку покажешь, то конечно пойду, — обняла она рукой моего друга, и они ушли в палатку.

— Мы что? Тоже снасть смотреть будем? — смеялась Оксанка.

— Ты знаешь, давай до вечера удочку побережём, — предложил я.

— А если мы уедем вечером? — лукаво спросила она

— Ты глянь на этих рыбаков, куда они уедут? А Платоныч и выпил уже прилично. Да и Кондрат ещё и про утреннюю рыбалку говорил. Не поедете.