Здравствуй, 1984-й (СИ)

— Ща ба предупрежу, — заскакиваю я во двор и информирую ее, что могу не приехать к вечеру, на что старушка индифферентно кивает.

— Я там положила тебе с запасом, ты же с Похабом едешь, я вижу, — дополнила она.

Еду за ижом Кондрата, не сильно раздумывая куда, мне ведь всё равно, рыбакам виднее. Пыль летит в глаза, и я жалею, что нет очков или шлема у меня. Мопед быстро не едет, да и мотоцикл из-за свойства дорог тоже, и ехать больше часа, а всего до озера километров тридцать-сорок.

По пути обгоняем молоковозку, в которой водитель что-то втирает молодой девахе. Я вижу это, обгоняя, в окне Зилка. Намекает на секс, наверное. Вон как смеются оба. Торопиться им некуда, и мы легко обгоняем это транспортное средство. Потом мы свернули с нашего автобана и скорость упала ещё. Едем по неприметной дороге, которая идёт прямо по полю, где уже глаз радует пшеница. Ещё поворот, проезжаем защитную полосу из посаженных деревьев, и наконец, приехали. По приезду я понял, чего Кондрат выбрал это место. Во-первых, тут у них прикормленное место для ловли сазана, один из рыбацких друзей Кондрата живет неподалеку и прикармливал уже несколько дней кашей, картошкой, червями. Во-вторых, озеро выгодно отличается от других наличием зелени по его краям. Обычно озера у нас степные, с голыми берегами. Ну и, в-третьих, по причине отдалённости и буднего дня мы тут одни, но в субботу придёт знакомый Кондрата и будет тусоваться до понедельника. Для купания озеро не подходит, оно в скальной впадине и береговой полосы как таковой нет, одни поросшие деревьями скалы. Но Кондрат знает тропку, и мы съезжаем к самому берегу.

Расположились, я сразу стал готовить угли для шашлыка, собрал походный мангальчик и залез в рюкзак от бабули. Кроме мяса, там было куча разнообразной еды. Окрошка в трехлитровой банке, блины, фаршированные мясом с рисом, самодельный сыр и сметана, самодельная колбаска из набитой кишки, свои овощи и зелень и, как вишенка на тортике, бутылка вина ноль семь! Портвейн азербайджанский белый, с трудночитаемым названием — Алабашлы. Бабуля из своих запасов отдала. Придётся нажраться! Беру огурец, разрезаю пополам и делаю несколько разрезов на внутренней части, посолив солью из спичечного коробка. Вкуснота! Но одну половину отобрал Похаб, он занялся установкой палатки метрах в сорока, зато на ровном месте без камней, и разведением костерка. Кондрат же уже около берега и закидывает своё длинное удилище в воду, ловит он, вроде как, на донку.

За первый час он не поймал ничего, зато Похаб вытащил рыбёху грамм восемьсот!

— Чехонь это! Крупная, я таких не видел тут, — завистливо говорит Кондрат и прерывает свою рыбалку.

А рыбачил он интенсивно — закидывал, менял прикормку, не сидел на берегу, в общем. За первый улов надо выпить, и я предлагаю начать с вина, но парни не знакомые с культурой пития, где градус понижать нельзя требуют коньяк. Закусываем овощами, первой партией шашлыка и окрошкой. Последняя хорошо идёт. Кондрат, выпив, чуть ли не бегом бежит обратно рыбачить, а мы с Похабом обсуждаем девчонок из класса и слушаем магнитолу.

— На опарыша надо попробовать, — говорит недовольный Кондрат и достаёт из безразмерной люльки коробку с отвратными червяками-опарышами.

Похаб отворачивается, а мне всё равно, я не брезгливый. Чтобы добить Похаба, рассказываю ему жутко токсичный анекдот, заканчивающийся словами «А-а-а… ты не поймешь, ты ж не рыбак…».

Кондрат ржёт, как конь, Похаб кривит рожу.

— Ха-ха-ха! — раздаётся рядом с нами, напугав нас неожиданностью.

Ржёт мужик, который спускается к нам, мы его из-за магнитолы не услышали.

— Парни, что ловите? — спрашивает нас мужик лет тридцати пяти.

— Вот, — показывает с гордостью Похаб свой улов.

— А… Чехонь. Нормальный такой, но на уху не очень, вот сушёный он с пивом идёт на отлично, — резюмирует он, разглядев рыбку, и вдруг спрашивает. — А ничего если мы к вам присоединимся с девочками?

Девочки? Где девочки? — заозирался я, и увидел стоящую вдалеке машину и двух тёток непонятного возраста. Не дети и не старухи — плохо видно отсюда.

— Место не куплено, — степенно говорит Похаб, тоже заметив женский пол.

Похаб уже выпил и закусил, и в самом хорошем расположении духа.

Кондрат, по роже видно, недоволен, однако не спорит. Он молчун и тормоз по виду.

Дядька резво бежит наверх к машине, подгоняет её поближе к озеру и вскоре к нам спускаются две женщины лет тридцати и сам мужик. Машину он закрыл, и стоит она на солнце самом, зато на виду. Мы знакомимся. Мужика зовут Платоныч, он сам так представился, а женщин Марина и Оксана. Мне больше глянулась Оксана, русая, нос картошкой, грудь небольшая, зато стоячая и без лифчика. Выделялась она фактурной, выпирающей из-под сарафана задницей, и ногами с узкими лодыжками, не ясной пока стройности. Всё как я люблю. Марина была заметно плотнее, немного моложе, и грудь у неё прямо вываливалась из платья.

Похаб был заметно разочарован старостью возможных подруг, Кондрат не обращал внимания, и развлекать всех пришлось мне. Я шпарил анекдоты, приличные и нет. Большую их часть тут никто не слышал.

«Интересно, какая моя?» — думал я, изучая, как ведёт себя Платоныч с девчонками. А не понятно! Лапал он обеих периодически. Мы споро соорудили ещё одну порцию шашлыка — слава богу, бабуля, чуть ли, не килограмма три мне с собой дала мяса.