Здравствуй, 1984-й (СИ)

— Нам бы поговорить без ушей, — без прелюдий говорю я.

Мы заходим в какую-то каморку, где кроме пары лавок и деревянного истыканного ножом стола стоит пара шкафов и маленький телевизор. Я рассказываю отцу про свой косяк, ничего не скрывая. Отец слушает и багровеет.

— Ну ты козлина, конечно! — отец даёт мне подзатыльника отчего моя башка мотнулась.

Я не протестую, понимая, что реально козлина. Не я, конечно, а Толян, но сейчас я за него, так что всё по делу и ещё мягко для отца.

— Чё за парни, ты говоришь? — зло спросил батя.

Я как могу описываю их и говорю где их найти можно днем, а также предупреждаю об уголовном прошлом одного из них.

— Он, говорят, в авторитете, — заканчиваю описание я.

— Знаю я этого Слона, не лично, конечно, а через его мамашу, та ещё блядь, — задумчиво говорит отец и тут-же спохватывается. — Она в ЛТП сейчас сидит, да и не было ничего с ней у меня.

— Это ты меня сейчас успокаиваешь, что Слон мне не брат? — подколол батю я, что довольно рискованно — морда у него по-прежнему красная от злости.

— Да и не в авторитет он, вышел по УДО раз, активист, скорее всего, — не обращает внимания он.

— А что такое ЛТП? — задаю вопрос я, так как не помню реально расшифровку.

— Лечебно-трудовой профилакторий, от алкоголя там отдыхают, — отмахнулся отец.

— Профилакторий? Так может тебя? — предложил я и осекся, увидев материализовавшийся телепортом кулак перед мордой.

— Не вздумай, тюрьма эта та же, — сказал он и добавил. — Молодец, что ко мне пришёл, а не сам решал дела, раньше только надо было. Решу я эту проблему сегодня, щас тока предупрежу кое-кого.

— Батя, не убей Слона этого только, — реально струхнул я, увидев, как решительно он отправился переодеваться.

— Пальцем не трону, — улыбнулся своей улыбкой акулы-людоеда отец, не иначе чего задумав.

Через несколько минут отец отобрал у меня мопед и, крикнув какому-то Сане, что телка завтра забивать будут, и пусть потерпят, уехал. Делать нечего, иду пешком назад, срывая от нечего делать цветы. Пока дошёл до дома набрался целый букет. Кое-какие я по даче знаю из прошлой жизни, бархатцы или вот эти — катарантус. Цветут всё лето.

Дошёл до дома и, зайдя в калитку, сразу подвергся допросу бабули.

— А мопед где?

— Дал покататься, — вру я, не желая рассказывать про наши с отцом мужские дела, и тут же чтобы сменить тему вручаю букет бабушке и шучу. — Это тебе! Подарок на день рождения.

— Большой какой, спасибо, надо же, в первый раз не забыл про моё день рождение, взрослеешь что ли, а Толя? — бормочет старушка, разглядывая цветы.

Я офигеваю, это чего у бабушки сегодня день рождения? Шутит? Но видя, как налились слёзы на её морщинистых глазах, как она села на скамейку во дворе и замолчала, я понял, что так оно и есть. Толян мало того, что козлина был так ещё и свинтус, дни рождения родных не помнил! Я вот, роясь в своей памяти и не вспомнил, когда у отца днюха. Но поперло же! А я ещё думал, чего она на кухне с утра возится?

— Сколько тебе? — спросил я и неловко осёкся, ещё и годов сколько не знал, скотина!

— Семьдесят четыре, — не обратила внимание на мой неуместный вопрос бабуля, и тут же добавила:

— Я же десятого? Да все верно.

Она ушла к себе на кухню, готовить праздничный стол для нас. Сколько помню, гостей мы никогда не звали.

Чуть позже приехал довольный и трезвый отец.

— Всё путём! Нет у тебя проблем. Есть чего сожрать? Не обедал с твоими делами, — проворчал он.

— Есть, конечно, у бабули же сегодня день рождения, а ты никого не пришиб? — внимательно разглядываю его одежду, нет ли где пятен крови там или вышибленных мозгов.

— Точно! Я же и подарок давно купил, хорошо, что напомнил! Да не убил я никого, очень надо детей бить.

Сели за стол, отец действительно купил бабушке самодельную подушку, а может с ним за калым ей рассчитались. Бабуля подушке рада была, но глаза у неё смотрели на букет цветов, который внук, подозреваю, ей подарил в первый раз в жизни. Отец, выпивая, шутил, и вообще, был в хорошем настроении, так, что я поверил — проблема решена.

— Представляешь, сын сегодня говорит, а давай батя тебя в ЛТП отправим отдохнуть, — басовито ржёт он.

Вечером ко мне приехал Кондрат.

— Ты слышал, что со Слоном случилось? — загадочно начал он, а у меня всё похолодело — наврал батя!

— И что? — ровно спросил я, вспоминая, что Кондрат в курсе этой проблемы.

— Ноги сломали и руки ему! Причем его же шестерки! Что там у них за конфликт, не понятно, оба в ментовке и не колятся. Слон тоже в несознанке, но в больнице. На полгода выбыл, говорят, — вываливает новости друг.

Ну батя! Ну затейник! Понимаю, что случилось я. Никого он не бил, тупо запугал спутников Слона, а те переломали все кости своему корешу. Гениально. Не удивлюсь, если батя рядом со Слоном стоял, и тот не мешал себя калечить, а может и помогал даже.