Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
— В смысле тебе больше не надо ходить на отработки?! — Вылупились на него Джеймс и Питер со своих кроватей.
— Ну, Слизнорт пришёл к выводу, что с меня достаточно.
Римус, ожидая своей очереди в душ, по новому кругу пролистывал конспекты по Трансфигурации.
— Кому не надо ходить на отработки? — Высунулся из ванной Блэк, выпуская в комнату клубы пара. Поправочка — полуголый Блэк. «Какой интересный конспект!» — подумал Римус.
— Лунатику! — Воскликнул Поттер, зачем-то тыча в него пальцем. — Не верю, Слизнь оказался нормальным мужиком!
— Всё равно спорное утверждение, — хмыкнул Сириус и скрылся за дверью. Римус уже расслабился, решив, что пронесло, как тот вышел во всей своей разгоряченной красе и висящем на бёдрах полотенце и вальяжно присел на край его, Римуса, кровати. — И как тебе удалось умаслить Слизня?
Капли с кончиков черных волос падали на лоскутное покрывало, и Римус машинально проследил за множащимися темнеющими на ткани кружочками, а потом перевёл взгляд [через обалдевшую физиономию Поттера] на обращающегося к нему Блэка.
— Я могу быть очень убедителен, — Римус картонно ему улыбнулся одними уголками, мол, можешь выкусить, слез через другую сторону и пробежал в ванную. Крикнув уже через дверь: — И хватит заливать мою кровать!
— Эй, я не закончил! — Донеслось снаружи. Римус схватил с тумбочки аккуратно сложенную стопку одежды и кинул ею в Сириуса, успев закрыться перед тем, как тот рванул на него.
— Чистоплюй!
— Придурок! — Ударил кулаком в дверь Блэк, и Римус победно засмеялся.
Что бы ни произошло у них на тренировке, возможно, Сириусу прилетело бладжером по голове, но он перестал его задевать и стал относительно прежним, если не считать этого нудистского выступления. Несколько раз Римус замечал метающиеся ему за спину взгляды в Большом зале. Однако позади него располагались две потенциальные мишени и примерно на одной траектории, так что понять, на кого смотрит Блэк, вызывало некие затруднения. Интересно, что взгляд не был злобным или презрительным, в нём проглядывалась горечь, враз преломляющаяся в теплоту, когда он возвращался за их стол. Будто то было лишь наваждением, бликом, игрой разума. К тому же они с Марлин перестали устраивать перестрелки колкостями, чем облегчили всем существование, и у неё снова начало мелькать в речи «милый», что не могло не радовать и одновременно вызывать смиренную тоску.
Собственно, эта пара дней до полнолуния прошла без выбивающих из-под ног почву эксцессов. Римус учился ценить такие дни — непримечательные, полные учебы с перерывами на беззаботную болтовню. Они не отметятся обведенной цифрой в календаре, не отпечатаются в памяти важными событиями. Просто проплывут мимо. Но именно в такие дни Римус дышал полной грудью, набираясь сил перед подкрадывающимся крахом, всегда следующим за затишьем. Перед смертью не надышишься? Не, не слышал.
Римуса сломало в тот день дважды.
Первый раз, конечно же, буквально. Каждая из двух сотен костей выворачивалась, собираясь в человеческий скелет, обрастая сухожилиями и мышцами. Бегущая по венам лава замедлялась, органы уменьшались под давлением рёбер. Римус чувствовал все этапы превращения, пока не терял сознание от немыслимой боли.
Он смутно помнил, что происходило ночью. Только на периферии остаточного животного восприятия, как во сне, сохранились образы и ощущения. Он был с псом и оленем, и крыса тоже была с ними. Они игрались и бегали между деревьями. Но было ещё что-то — вязкое, густое, железное и тревожное.
Именно с этой тревогой Римус пришёл в себя, укрытый пледом на полу Визжащей хижины. В пересохшем рту, аллилуйя, не было застрявшей плоти мёртвых белок, так что он мог потерпеть до прихода мадам Помфри и не выдать себя. Он слышал ещё одно ровное дыхание, несомненно, принадлежащее Сириусу, но почему-то не хотел сейчас с ним встречаться взглядом. А Сириус совершенно точно рассматривал его.
Через пару долгих минут доски совсем рядом продавились, издав скрежет, и плед заботливо натянулся выше, укрывая плечо. Ну, зачем? Блэк же знает, что ему не холодно. Как вдруг виска коснулось что-то ледяное и нежно огладило вниз по щеке к подбородку. Римусу стоило небывалых усилий, чтобы не зажмуриться.
— Лунатик? — Приглушенно позвал он, убрав ладонь от лица. — Римус?..
Наконец послышались отдаленные лёгкие шажки, и Сириус спрятался в углу, накрыв себя мантией, а спустя несколько секунд скрипнула дверь.
Второй раз это случилось после пробуждения в больничном крыле. И ещё до открытия глаз, он осознал — что-то не так. Римус не мог пошевелить ногами. Одеяло так плотно сковывало их, будто его придавило тяжелым прессом. А затем этот «пресс» пошевелился. Римус разлепил налившиеся веки, щурясь от яркого света, и обнаружил в нижней части койки свернувшегося пса.
— Какого… — прохрипел Римус. Пёс рефлекторно поднял голову и тявкнул.
— Очнулся! Бродяга, кончай маскарад. — Стянул его за холку Поттер. Римус приподнялся на локтях и рухнул обратно — это была плохая идея.
— Вы что тут делаете? — Оглядел он поочередно Джеймса, принявшего свой облик Сириуса и Питера по другую сторону. На всех троих не было лица. — Как же занятия?
— Всё отменили, — бесцветно ответил Джеймс. Сириус присел туда же, где лежал пёс.
Римус очень-очень не любил этот тон Поттера. И он надеялся, ему не надо вслух спрашивать «почему».
— Ночью произошло нападение… на целую деревню. Многие погибли, но есть раненые… они доставлены в Мунго. — Он смотрел в район ключиц Римуса и после каждой отрывистой фразы поправлял очки. — Пока нет информации, что с ними будет…
— Раненые? — Сглотнул Римус. И Джеймс поднял глаза, открыл рот, но не выдавил ни слова.
— Напали оборотни, — стоически озвучил за него Блэк.
— Мы думаем… скорее всего так и есть. Дамблдор отменил уроки, чтобы никто не заметил, что тебя нет. Чтобы не вызвать подозрения.
Римусу захотелось выпроводить их из крыла. Или выбежать самому, забраться на первую попавшуюся башню и просто заорать, выпустить из себя застрявший в трахее ком то ли крика, то ли плача. Но у него не было сил, чтобы сдвинуться с места. Повисшая стерильная тишина звенела в заходящейся мелкой дрожью груди.
— Ещё там жили родители одного второкурсника с Когтеврана. Оба мертвы.
— Спасибо, Хвост. Мне стало легче. — Он был слишком слаб даже для сарказма и отвернулся к Джеймсу. — Ночью со мной было что-нибудь… странное?
— Ну… — Да хватит юлить! — Сначала всё было нормально, а потом ты потерял к нам интерес. Ты что-то учуял и пытался найти след, уводя нас вглубь леса, и вдруг остановился и начал выть на луну. Тоскливо, словно пел песню.
— Ты почуял их? — Бережным тоном спросил Сириус. — Жертв?
Римус лишь убито покачал головой, хотя знал ответ на этот вопрос. Знал и боялся его. Эта тревога — страх, оседающий во рту вкусом чужой пролитой крови — обрела смысл, но не объясняла причину, как он почувствовал её за сотни миль. Разве что дело в связи между всеми оборотнями. Связи между ним и теми убийцами.
Аристократичная ладонь сжала его голень через больничное одеяло, и Римус вздрогнул. В припорошенных сожалением серых глазах отчетливо читалось, что Сириус понимает, о чем он думает. И что Римус не прав.
Блэк, будто ведя в голове какой-то собственный спор, взглянул на Джеймса, затем с лёгким недоверием на Питера, вздохнул, разомкнул губы и только с третьей попытки произнёс:
— Я ушёл из дома.
— Что? — В три голоса. — Когда? — Выпрямился Поттер.
— Ещё в августе. Перед возвращением в Хог. — Сириус скользнул по нему виноватым взглядом. Тут уже Римус приподнялся, принимая сидячее положение. Сириус отпустил его ногу и запустил пальцы в волосы. Подбирал слова.
— Почему ты нам не сказал? — С долей обиды.
— Я говорю сейчас, Сохатый. — Потому что ему было стыдно. Потому что Сириус сам не верил. — … Это была проверка, последнее испытание. Вечером накануне отъезда они накрыли шикарный стол, ужин, достойный королей, свечи, слуги, эльф-скрипач, блядь. А на десерт — непреложный обет. Я должен был пообещать никогда больше не подходить к вам, не общаться, забыть обо всех «нечестивых, оскверняющих род» связях… Отец сказал, это мой последний шанс остаться в семье… так, на будущее, никому не советую смеяться в лицо Ориону Блэку, — губы изогнулись в сардонической ухмылке.