Промелькнувший метеор (книга 1)
- Автор: Муканов Сабит Муканович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Жазушы
- Переводчик: Алексей Брагин
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Промелькнувший метеор (книга 1)». Краткое содержание книги:
В большом многоплановом произведении не только нарисован яркий образ Чокана Валиханова, но и показана общественно-политическая обстановка того времени, быт и обычаи казахского народа.
Первая книга романа посвящена детским и юношеским годам Ч. Валиханова. Повествование завершается учебой Чокана в Омске — в кадетском корпусе.
Чингиз окончательно потерял равновесие. Где уж ему было обдумывать свои ответы. Высоким срывающимся голосом он выкрикнул:
— Ребенок у нас будет, апа!
— Помёт на голову такому ребенку. — Злость волчицы мерцала в глазах Айганым. — Сколько таких детей гниет в степных оврагах. И тех, что родились живыми, и тех, что скинули блудливые девки до срока. Живым ли появится на свет, неживым — все равно ваш ребенок для оврага рожден!
— Нет, апа, нет!.. У нас будет не так.
— Не так? — И Айганым размахнулась, чтобы залепить новую пощечину. Но сын ловко уклонился, рука матери повисла в воздухе, и новый взрыв ярости затряс ее.
— Не будет она твоей женой, не будет! — разгневанная Айганым глухо и сильно стукнула три раза по ковровому полу. — Запомни, не будет!
— Я сказал, апа, женюсь. По-моему выйдет!
— Выйдет, говоришь? Нет, нет и нет! — Лицо Айганым стало еще злей и краснее, чем в то мгновение, когда она ударила сына. И опять лезвие кинжала сверкнуло в ее руке.
На этот раз она направила кинжал себе в подреберье.
— Пусть тогда я сама умру!..
Все последовало дальше непостижимо быстро. Чингиз успел повиснуть на руке матери, отвести от ее тела кинжал, уже коснувшийся камзола. Но, повиснув на одной ее руке, он понял, что справиться с матерью не так-то легко. Преодолевая сопротивление сына, рука Айганым упрямо тянулась пырнуть клинком жирное тело, пырнуть себя там, где учащенно и тяжело билось ее больное усталое сердце.
Чингиз, как мог, уговаривал мать. Но ничто не помогало: ни сыновьи уговоры, ни сыновьи крепки руки. Айганым металась, как тигрица, попавшая в капкан, и хрипло приговаривала:
— Пусти, пусти! Тебе говорю, пусти!
Она так цепко сжимала кинжал, что Чингиз не выдержал и дрогнул. Он заплакал:
— Апа, апа-жан, сделаю все, что ты хочешь…
— Правда, сын? — И голос и рука матери стали мягче.
— Правда, апа-жан! Правда, мама-голубушка!
— Поклянись тогда прахом своего деда!
— Клянусь прахом моего деда!
— Нет, не так! Ты имя его назови!
— Дедом моим Аблаем клянусь!
— Нет, не так! Ты полностью все скажи.
— Прахом деда моего Аблая клянусь!
Айганым отложила кинжал, сунула руку за пазуху и вытащила оттуда какой-то предмет величиной со спичечную коробку. По темной коже Чингиз сразу понял, что это такое. Мать не однажды рассказывала, как ее святой дед привез из Мекки крохотный рукописный Коран, Калам-шарифт. Его подарил деду имам, священнослужитель на могиле пророка в Медине. А дед подарил Коран внучке своей Айганым. Она считала священную эту книгу тумаром — талисманом и постоянно носила при себе во внутреннем нагрудном кармане.
— Раскрой книгу, целуй Калам-шарифт! — приказала мать.
Воспитанный в религиозном духе, Чингиз помедлил. Произнести клятву с Кораном в руках означало отрезать все пути назад.
— Держи! — повторила Айганым не терпящим возражения тоном. — Снова поклянись и поцелуй.
Как ему ни было трудно, Чингиз повиновался и через силу поцеловал Коран.
Айганым нельзя было узнать, так она повеселела.
— Кончено! — с облегчением сказала она. — Да буду я жертвой дальних предков твоих, и моего деда святого, и самого пророка, повелителя двух миров. Хватит ли у тебя силенок перешагнуть через их прах.
И как заклинание произнесла слова молитвы:
— Пайгамбар алла аллахи галайхи уас-салем.
Чингиз молчал. Мать оказалась сильнее его. Он был полностью побежден.
Но сомнения в удаче еще не оставляли Айганым. Представился случай — значит, надо решить все до конца. Приоткрыв дверь, сладеньким тихим голоском она спросила:
— Здесь кто-нибудь есть?
Айганым сама наказала своей служанке Куникей стоять наготове у входа, как только Чингиз появится в отау. Куникей не только выполнила наказ ханши, но, прильнув ухом к двери, слышала все от начала до конца, что происходило в комнате. Она переживала встречу своей госпожи с сыном, переживала, затаив дыхание, не смея выдать себя, не то что переступить порог.
И теперь, услышав спокойный голос ханши, она впорхнула в комнату легко, словно жаворонок, который освободился от непреодолимой силы змеиных глаз, заставляющих птичку цепенеть над землей.
— Ау, благословенная. Я здесь.
— Позови имама, Куникей. И невесту вели привести. Пусть и свидетели придут, — распорядилась Айганым. И уже вдогонку бросила: — Да смотри, чтобы посторонние люди не набежали.
Потом смерила острым взглядом поникшего Чингиза:
— Не горюй, сынок. Сейчас придет твоя нареченная, посланная тебе духами двух предков. Дед ее славен, как твой дед. И она тебя достойна. Свеженькая, как первое молоко. Любой джигит почитал бы за честь назвать ее своей любимой. А ты еще артачишься.