Слепые идут в Ад [litres]

– Кьюбит! Сколько можно копаться!

– Сейчас, – пыхтел несчастный профессор.

– Да уж, за это время можно радар наладить, – усмехнулся Эйб, бросая сигарету в костер.

– Сами бы и налаживали, – зло рявкнул калифорниец и натужно засопел.

– Действительно, Шлиссенджер, – раздраженно бросил лорд, – чем курить помогли бы лучше мистеру Кьюбиту.

– Подчиняюсь произволу, – отозвался Эйб, вставая. – Эй, Кьюбит, подвигайтесь, я приму посильное участие в доламывании вашего агрегата.

Ответе не последовало.

– Майкл, не обижайтесь!

За матово светившийся матерчатой стеной палатки Кьюбита не было слышно ни шороха.

В нехорошей тишине лорд, доктор Бауэр и Шлиссенджер подошли к палатке, а мы с Лабриманом, оба ни на минуту не засыпавшие, полезли, из спальников и высунули головы на улицу. Палатка Кьюбита светилась как большой зеленоватый китайский фонарь, брошенный посреди ледяного безмолвия черных тибетских плоскогорий. У входа все остановились, и Эйб протянув руку вперед, резко откинул полог.

– Его здесь нет.

– Я не видел, чтоб он выходил, – промямлил мой учитель, протирая глаза.

– Задняя стенка прорезана. – сообщил Шлиссенджер.

– Он сбежал. – вскинулся лорд.

– Или его унесли, – стараясь сохранять хладнокровие, отозвался Шлиссенджер, показывая лорду одеяло из палатки Кьюбита. – На спальнике отпечаток босой ноги и довольно крупный!

– Но на земле ничего нет. – развел руками Бауэр.

– Будите лагерь! – рявкнул лорд, вынимая из кобуры свой пистолет и целясь им в воздух.

В мгновение ока лагерь ожил. Заржали испуганные мулы, люди, как тараканы из щелей, полезли на улицу, проводники-тибетцы вскакивали со своих жестких подстилок, раскинутых прямо под открытым небом, возле животных и тюков.

– Пропал Кьюбит. – объяснил лорд. – Надо обыскать окрестности. Всем взять фонари и оружие. Скажите Рампа, пусть проводники тоже примут участие, если экспедиция вернется, они получат только задаток.

На этот раз Карриган распоряжался еще более толково, чем в случае с Айзеком, но у меня сразу возникло ощущение, что все наши усилия бесплодны, и он об этом знает. Часа два мы лазили по долине, и я раз двадцать спускался и поднимался по тому самому склону, на котором вечером геройствовал Лабриман. Никаких следов бегства или исчезновения Кьюбита, как и следовало ожидать, обнаружено не было. Усталые и подавленные мы собрались у давно прогоревшего костра и молча смотрели друг на друга.

По моему мнению, именно в этот момент и должен был наступить перелом во всеобщей равнодушной дурости, заставляющей членов экспедиции, оставшихся в живых, внутренне желать продолжения путешествия, когда наши спутники исчезали один за другим.