Первым делом [СИ, закончено]

— Не дёргайся, — предупредил задний боец, — а то пулю всажу.

— Не надо ничего доставать, и дёргаться тоже не надо, — повторил за ним ближний товарищ, — оружие какое есть — быстро выкладывайте на землю.

Мы с Толиком молча выложили свои наганы, а я добавил к ним так и не задействованную лимонку.

— Пять шагов назад, — скомандовал ближний, после чего забрал оба револьвера. — А теперь идёте впереди нас в расположение части, резких движений делать не надо, руки держать поднятыми.

Мы с Толиком выполнили приказ — так и добрались до большой палатки желтоватой пустынной расцветки, один из конвоиров зашёл внутрь, после чего сразу вернулся со своим, судя по всему, командиром, низеньким рябым красноармейцем, которого тот называл военинженером 3 ранга.

— Таааак, — сказал командир, — из второго авиакорпуса, значит, лётчики, значит… документы давайте.

Мы с Толей вынули из карманов красноармейские книжки и протянули ему.

— Отделенный командир Панин и красноармеец Сокольников, значит, — сказал себе под нос командир, а потом добавил, — с какой целью летали в тыл врага?

— Воздушная разведка, товарищ военинженер, — подал голос Толя. — По приказу командира части.

— А ничего, что второй авиакорпус уже неделю, как в Улан-Батор переведён?

— Да что вы такое говорите, товарищ военинженер, — заволновался я, — с утра ещё был в районе Цаганбулага и никуда переезжать не собирался.

— Царёв, Мельников, — резко скомандовал начальник двоим нашим конвоирам, — этих обоих под арест, пока комиссия не уедет.

— В пятую? — уточнил старший наряда.

— В неё, — подтвердил тот, — и чтоб без шума. Да — вы их обыскали?

— Никак нет, — виновато опустил глаза Царёв, — сейчас обыщем.

— Болваны, — сплюнул военинженер на пыльную землю, после чего скрылся в своей палатке.

— Всё, что в карманах есть, выкладывайте, — скомандовал нам Царёв.

Выложили — там документы, взятые у японского лётчика были, больше ничего. А вот когда нас вели через расположение части (я так понял, что это был смешанный мото-кавалерийский полк), случилось непредвиденное. Из-за очередной палатки вдруг вывернулась процессия, состоящая из большого, судя по всему, начальника во главе и свиты его подчинённых сзади.

— Стоять! — сразу же остановил нас этот большой начальник, комкор, если я не ошибся. — Кто такие, почему ночью по части шляетесь?

— Ведём задержанных бойцов под арест! — вытянулся во фронт Царёв, — по приказу военинженера 3 ранга Красницкого.

— Что за бойцы, за что задержаны?

— Вышли ночью из степи, говорят, что лётчики из второго авиакорпуса, сбили их во время разведки.

Комкор подошёл поближе к нам и пролаял:

— Фамилии, звания, на чём летали, куда?

Тут уж я отдал карты в руки Толику, всё-таки он среди нас двоих начальник, а не я.

— Отделенный командир Панин и красноармеец Сокольников, летали в район Аршана на автожире А7-бис системы Камова-Миля. Были атакованы тройкой вражеских истребителей, предположительно Ки-27 Накодзима, совершили вынужденную посадку из-за повреждения двигателя. Один из Ки-27 в процессе воздушного боя был сбит стрелком Сокольниковым.