Восход памяти [litres]

– В таком случае что здесь делаете вы? – Резонный вопрос напрашивался, и девушка озвучила его.

Константин изящным движением слегка приподнял очки, за которыми темные красивые глаза искрились улыбкой.

– Я – наблюдатель, – отвечал он. – Наблюдаю на практике за тем, как растворяется человеческая индивидуальность в едином сознании толпы.

– Наблюдаете, но не вмешиваетесь? – немного резко осведомилась Марианна.

– Понимаете, я при всем желании ничего не сделаю для толпы. Это – лавина, а у меня нет ни сил, ни возможностей, чтобы ее остановить. Мой голос утонет в таргетированной монотонности Иллариона и ему подобных. Я лишь могу предостеречь того, чей разум пока не охвачен лавиной, кто пока не пойман на крючок.

– Как вы предупредили меня?

– Да, наверное. – Константин помедлил с ответом, словно решил говорить только правду, которая, однако, давалась с трудом. – Я не вмешиваюсь, как правило. Не специально вышло… – И он снова принялся протирать очки. – А каким ветром сюда занесло вас?

Марианна поведала ему о разговорчивом таксисте и приглашении, которым он ее одарил. Во время беседы девушка старалась угадать возраст своего нового знакомого. Когда он говорил о гипнозе, бессознательном, хитростях Иллариона, столь непоколебимая уверенность в доскональном знании предмета выдавала в нем мудрость, на лице намечались морщинки, что не говорило в пользу юности, но время от времени проскальзывающая в его поведении неловкость и даже какое-то детское смущение сразу убавляли лет. Мужчина, чей предположительный возраст, по мнению Марианны, колебался в довольно широком диапазоне от двадцати семи до сорока лет, все больше нравился ей. И дело было не только в его привлекательной наружности. Ей весьма импонировали его ненавязчивость и природный такт, несмотря на пару неловких эпизодов, но даже тогда он отнюдь Марианну не оскорбил, а скорее умилил, искренне сконфузившись. Находиться в тот момент рядом с ним приятно и мило, и нечего больше желать.