Восход памяти [litres]

В холле третьего этажа здания девушку ожидал заведующий отделением Мансуров Тимур Сардокович собственной персоной. Маленький, лицом напоминающий старого хорька, с заплывшими глазками, черноволосый, с проплешиной на голове, он стоял, подпирая белесую стену, а прямо над его головой красовалась табличка из золотого пластика с надписью: «Отделение смешанных состояний». До сего момента Марианна не подозревала об их существовании, но глава отделения со странным названием стоял перед ней, что уж точно не подвергалось сомнению.

– Марианна Иванова? Если не ошибаюсь, родственница нашего Илюши? – спросил доктор, чересчур энергично пожимая обеими руками ладонь девушки.

Этакая фамильярность да с порога несколько покоробила Марианну, но она не подала виду и сдержанно произнесла:

– Искренне рада знакомству.

– Ну вот и славненько! Пожалуйте сюда! – Тимур Сардокович распахнул массивную дверь, за которой открывался длинный узкий коридор, и Марианна двинулась в указанном направлении.

У двери с табличкой «Мансуров Т. С., заведующий отделением», доктор остановился и, отомкнув замок, пригласил гостью проследовать в кабинет.

Что сразу бросилось Марианне в глаза – высокий подоконник, не позволявший ей, сидя в коляске, разглядеть вид из окна. Тимур Сардокович опустился в широкое кожаное кресло, заслонив свет, отчего казался бесформенной тенью, позади которой из оконца проглядывал краешек серовато-голубого неба.

– Так кем вы приходитесь Илюше?

– Я его сестра двоюродная, – уверенно заявила Марианна, следуя заранее продуманной легенде. У Ильи Вадимовича Седых в действительности имелась двоюродная сестра много моложе его, с раннего детства она проживала за границей. – Мы давно не общались с Ильей. Я недавно вернулась в страну, узнала, что он здесь, и решила навестить. Признаться, я и не подозревала о его недуге.

Доктор прищурил левый глаз, в то время как правый внимательно рассматривал Марианну с ног до головы. Не открывая левого глаза, доктор наконец изрек:

– По-хорошему, мне безусловно следовало бы навести о вас подробнейшие справки, прежде чем допускать в клинику. У нас учреждение серьезное, со своей спецификой, так сказать, для закрытого круга, не для случайных людей. Но раз вы пришли не с улицы, а по рекомендации моего многоуважаемого коллеги Эдуарда Александровича, я, так и быть, сделаю исключение.

– Буду вам очень признательна! – поспешила поблагодарить Марианна, прижимая к груди сумочку, будто опасаясь, что из зеркальца на самом деле вдруг возьмет да и выпорхнет плененная ведьминой магией душа. – Вы проводите меня к нему?

– Не спешите! – Доктор останавливающим жестом выставил руку вперед. – Я-то вас проведу. Только, боюсь, вы будете разочарованы. Не знаю, чего вы ждете от встречи, но вряд ли она вас порадует. Видите ли, Илюша не разговаривает.

– Как? Совсем? Он вроде не немой.

– Он не говорит, а сочиняет стихи, – улыбнувшись, изрек Тимур Сардокович. – Понимаете, у него биполярное расстройство, проявляющееся в виде аффективных смешанных состояний – сильное возбуждение тут же сменяется абсолютной апатией. Неизменно одно: в любом из состояний, а также в редких случаях интермиссий, короче говоря, даже в периоды просветления он контактирует с внешним миром исключительно посредством стихов, которые сочиняет сам. Впрочем, стихами это назвать трудно – набор бессмысленных фраз, рифмованных с горем пополам. Главная сложность, что контакт этот односторонний. На любой вопрос он отвечает сомнительной рифмованной строкой, явно не относящейся к делу. Что говорить, вы сами все увидите!