Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
Но, так как Брайан находился пока только в стадии СТАНОВЛЕНИЯ и не стал еще новым богом, он мог творить эти изменения в течение небольшого временного промежутка, обычно в течение одного часа реального времени. Порой эта ограниченность во времени бесила его, но он успокаивал себя тем, что настанет день, когда он сможет изменять существующую реальность тогда, когда ему заблагорассудится, и делать это в течение любого промежутка времени, хоть в течение вечности. А пока, находясь в процессе СТАНОВЛЕНИЯ, он развлекался тем, что иногда навязывал миру изменения, напрочь отметавшие все законы физики, и, хоть и ненадолго, но перекраивал реальность сообразно своим желаниям и вкусам.
Хотя Лайону и Галливер казалось, что время остановилось, на самом деле все было гораздо сложнее. Используя свою необычную силу воли почти так же, как если бы мы загадывали желание перед тем, как задуть свечи на испеченном ко дню рождения торте, он мог переиначивать время. Если раньше время сравнивалось с непрерывно, предсказуемо текущим в одну сторону потоком, то теперь он заставил его распасться на множество отдельных ручьев, огромных спокойных озер и взлетающих в воздух гейзеров с непредсказуемыми последствиями. Мир Гарри и Конни опрокинулся в одно из таких огромных, спокойных озер, в котором время текло настолько медленно, что, казалось, и вовсе стоит на месте, хотя Брайан и оба полицейских, опять же силой его желания, могли взаимодействовать со средой если не в полной мере, то, во всяком случае, достаточно продуктивно, испытывая только незначительные изменения в законах действия субстанции, энергии, движения и силы.
— …сорок… сорок один…
Словно загадав желание на день рождения, или загадав на падающую звезду, или загадав свое желание волшебнице-крестной, загадав, загадав, загадав, используя всю мощь своего разума, он создал грандиозную детскую площадку для азартной игры в кошки-мышки… И ему было совершенно безразлично, что ради этого пришлось несколько видоизменить Вселенную!
Он ощущал себя одновременно совершенно разными существами. С одной стороны, он был юным богом в процессе СТАНОВЛЕНИЯ, величественным, наделенным безграничными властью и ответственностью. С другой — безрассудным ребенком, жестоким, кичливым, самовлюбленным.
Это обстоятельство навело его на мысль, что в самом себе он отражает все человечество — и не только его.
— …сорок пять…
А фактически, в чем у него не было и тени сомнения, жребий пал на него лишь потому, что он был именно таким ребенком. Себялюбие и кичливость — это ведь разные проявления своего «я», а без сильного «эго» у человека никогда не достанет смелости творить нетворимое. А некоторая толика безрассудства должна присутствовать в человеке хотя бы для того, чтобы дать ему возможность определить границы своих творческих возможностей; рисковать, невзирая ни на какие последствия, — значит обрести свободу духа, а свобода духа суть не что иное, как добродетель. А поскольку ему суждено стать богом, который покарает человечество за то, что своим присутствием оно оскверняет землю, жестокость, присущая ему, неотделима от самого процесса СТАНОВЛЕНИЯ. Способность его вечно оставаться ребенком и тем самым ограждать себя от необходимости попусту растрачивать свою творческую энергию ради бессмысленного размножения, то есть создания новых животных для стада, делает его единственным истинным кандидатом в божество.
— …сорок девять… пятьдесят!
Какое-то время он и впрямь станет держать слово охотиться за ними, прибегая только к помощи обычных человеческих чувств. Это будет даже забавно. Как вызов, брошенный самому себе. К тому же неплохо будет ощутить на самом себе те жесткие ограничения, которые людишкам приходится испытывать ежедневно, но не для того, чтобы возбудить в себе сочувствие к ним — они не заслуживают никакого сочувствия, — а просто чтобы более глубоко насладиться, по контрасту, своими удивительными способностями.
Облаченный в тело великана-бродяги, шествовал Брайан по улицам-аллеям огромного увеселительного парка, таким сделался для его потехи помертвевший и притихший город.
— Я иду искать, — крикнул он, — кто не спрятался, я не виноват!
* * *
Сорванная ветром сосновая шишка была остановлена Паузой в момент падения и зависла, не касаясь земли, подобно рождественской игрушке, привязанной к елке невидимой ниткой. Белая в рыжих пятнах кошка была застигнута в тот момент, когда перепрыгивала с ветки дерева на каменный забор, и в прыжке, с вытянутыми вперед и назад лапами, так и висела в воздухе. Из каминной трубы недвижимо торчал филигранный, витой, узорчатый дым.
