Избранные произведения. IV том

Зрители в баре даже не шелохнулись.

Гарри подумал, что тюрьма, в которой они оказались, была надежнее любого, самого глубоко спрятанного под землей карцера для заключенного-одиночки в самой страшной из стран, где царит полицейский произвол. В один совершенно бессмысленный миг их жизни был положен конец так же внезапно, как прерывается жизнь мухи, попавшей в каплю смолы. В их беспомощной застылости, о которой сами они даже и не подозревали, было что-то жуткое и печальное.

От мысли о бессилии этих людей что-либо изменить, о чем сами они, естественно, и не догадывались, у Гарри даже мороз пошел по коже. Чтобы хоть чуточку согреться, он энергично стал тереть себе затылок.

— Если они видят, что мы по-прежнему стоим на асфальте, — спросила Конни, — что будет, когда мы уйдем отсюда, а мир снова придет в движение?

— Думаю, им покажется, что мы просто-напросто испарились прямо у них на глазах.

— Господи!

— Да, им предстоит еще то нервное потрясение.

Она повернула к нему лицо. На нем отражались тревога и беспокойство. Озабоченными были и ее черные глаза, даже в ее изменившемся по тембру и звучанию голосе чувствовалась тревога.

— Гарри, этот ублюдок не какой-то там шарлатан, поднимающий в воздух ложки, предсказывающий судьбы или демонстрирующий ловкость рук в каком-нибудь притоне Лас-Вегаса.

— Согласен. Этот тип действительно обладает реальным могуществом.

— Могуществом?

— Ну да.

— Гарри, это больше, чем просто могущество. Слово это даже отдаленно не объясняет значение того, чем он обладает, понимаешь?

— Понимаю, — по возможности спокойно отозвался он. — Одним движением мысли он может остановить время, застопорить механизм вселенной, вставить в его колеса палки или… чего еще эта сука там может сделать. Тут пахнет не просто могуществом. Тут пахнет чем-то гораздо более серьезным… Богом, если угодно. Как же нам справиться с такой махиной?

— Можем и должны.

— Как? Каким образом?

— Мы обязаны найти способ, как это сделать, — стоял Гарри на своем.

— Да? А мне кажется, что этот парень может раздавить нас, как клопов, когда ему заблагорассудится, а сейчас просто тянет время, потому что любит, чтобы клопы помучились перед смертью.

— Неужели это та самая Конни Галливер, которую я знавал раньше? — резко, даже резче, чем хотелось бы, отозвался Гарри.

— Как знать, может быть, я и есть другая.

Она озабоченно поднесла большой палец ко рту и стала грызть ноготь. Он никогда раньше не замечал, чтобы она грызла ногти, и столь явное проявление нервозности поразило его не меньше, чем если бы она захныкала от ощущения своей полной беспомощности.