Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
— На этот раз я, видимо, оседлала слишком крутую для себя волну, и она меня здорово шибанула, вот я и наложила в штаны от страха.
Гарри и мысли не мог допустить, что Конни Галливер может перед чем-нибудь спасовать или чего-нибудь испугаться, даже того странного и непонятного, что с ними сейчас происходит. Как могла она потерять самообладание, когда самообладание и она в его понимании были неотделимы друг от друга, когда вся она с ног до головы и была, собственно, самообладанием.
Она отвернулась от него, посмотрела на застывшую перед ней улицу и, сделав несколько шагов к кустам азалии, присела на корточки и одной рукой раздвинула их ветви, открыв взорам прятавшуюся там собаку.
— А листья на ощупь будто и не листья. Какие-то жесткие, словно сделаны из тонкого картона.
Он подошел к ней и, тоже присев на корточки, потрепал по холке оцепеневшую во время Паузы, как и люди в баре, собаку.
— А шерсть у нее твердая, как проволока.
— У меня такое чувство, будто она хотела нам что-то сказать.
— Мне теперь тоже так кажется.
— Она явно почувствовала, что что-то должно произойти, потому и спряталась.
Гарри вспомнил, что пришло ему в голову, когда мыл руки в туалете «Грин Хаус»: единственным показателем того, что он не был пленником волшебной сказки, являлось отсутствие говорящего зверя.
Забавно, сколько неимоверных усилий требуется приложить, чтобы заставить человека сойти с ума. Вот уже в течение ста лет последователи Фрейда твердят людям, что нормальная психика — это хрупкая перегородка, отделяющая их от сумасшествия, что любой из них — потенциальная жертва неврозов и психозов, возникающих как следствие наносимых им оскорблений, пренебрежительного к ним отношения и даже как следствие обычных повседневных стрессов. Если бы события последних тринадцати часов были прокручены перед ним в виде кинофильма, он бы не поверил ни одному из его кадров, самодовольно уверив себя, что ведущий герой — он сам — давно уже должен был сойти с ума от избытка столь многочисленных сверхъестественных явлений и ужасных поединков, сопряженных с большим числом телесных повреждений. А он — вот он, и, хотя все тело и каждый мускул в нем болят и ноют от усталости и изнеможения, рассудок его цел и невредим, и даже нисколечко не пострадал.
Но затем в голову Гарри пришла мысль, что полной уверенности, что с мозгами у него все в порядке, у него нет. Может быть, его уже давно упекли в психушку и он лежит на больничной койке, притороченный к ней ремнями, и изо рта у него торчит резиновый кляп, чтобы в диком приступе сумасшествия он не откусил бы себе язык. А молчаливый и недвижимый мир — это только бредовая иллюзия его горячечного воображения.
Прелестная мысль, не правда ли?
Когда Конни отпустила раздвинутые ею ветви азалии, те так и остались в раздвинутом состоянии. И Гарри пришлось, мягко подталкивая, самому вернуть их на прежнее место, чтобы они снова полностью скрыли прятавшееся в них животное.
Встав с корточек, оба внимательно поглядели в сторону видневшегося в просветах между домами довольно обширного отрезка Тихоокеанского шоссе, на стоявшие плечом к плечу по обе его стороны различные учреждения и магазины, на узкие, наполненные чернотой просветы между ними.
Мир показался им похожим на огромный часовой механизм, у которого кем-то был сломан заводной ключ, лопнули пружины, проржавели колесики. Гарри попытался уверить себя, что уже начинает привыкать к такому странному положению вещей, но уже сам себе он показался неубедительным. Если все так хорошо, то почему же на лбу у него, под мышками и на спине выступила холодная испарина? Ничего хорошего не предвещал и этот полностью оцепеневший мир, ибо в нем царила напряженность готовых в любой момент вырваться наружу насилия и смерти, он был ужасен и странен, этот мир, и с течением каждой антисекунды становился все ужаснее и непонятнее.
— Колдовство какое-то, — вырвалось у Гарри.
— Что?
— Как в сказке. Весь мир пал жертвой зловредного волшебства.
— А где же, черт ее дери, сама эта колдунья, хотела бы я знать?
— Не колдунья, — поправил ее Гарри. — Колдунья — особа женского пола. А здесь явно чувствуется рука колдуна-мужчины. Или волшебника. Что одно и то же.
Ее начинало разбирать зло.
— Не важно. Где же он, какого рожна прячется, почему играет с нами в кошки-мышки, почему так долго не показывается?
