Среди огнистых камней

Голос Егора был мягким и сострадательным. И вдруг эта картинка прорвалась сквозь мою стену, и то, что я хотела забыть, вдруг хлынуло на меня. Черные глаза Рауля, его улыбка… Мне стало так больно, так невыносимо больно, что я всхлипнула и заплакала.

– Егор, я не могу, … не могу думать о нем. Я не хочу, … я хочу все забыть,– старалась я выговорить сквозь рыдания.

– Я чувствую это, я знаю, что тебе плохо. Но не надо забывать его, пожалуйста. Тебе не станет от этого лучше. Маша, я помогу тебе пережить это. Только не отказывайся от того, что было. Это настоящее, это не подделка.

Я плакала, а он, прижав меня к своей груди, утешал. Его слова с трудом проникали в меня. Мое сердце разрывалось от боли. Мне было легче, когда я не думала о Рауле. Я отгородила свои воспоминания нерушимой, невидимой стеной и успокоилась.

– Знаешь, Егор, я пойду. На Земле уже поздно, мама будет волноваться. А вы повеселитесь еще там. Завтра уедете на машине, или, если хочешь, я могу прийти и забрать вас утром. Моя мама будет до обеда на работе.

Мой голос прозвучал ровно, и Егор, отклонив мою голову, подозрительно глянул на меня. Не знаю, что он обнаружил в моем взгляде, но он вздохнул и проговорил:

– Мы сами доберемся в замок, не беспокойся, приходи, когда сможешь. Я буду ждать твоего возвращения, Маша,– многозначительно сказал он.

Он оставил меня и пошел во дворец, а я образовала свой шар и понеслась к выходу из этого мира. Я пролетела над белеющим Сэтом на лугу и плавно приземлилась перед выходом в свой мир. Я вдруг вспомнила, что у меня зима, мороз и снег, и я не одета в теплую куртку. Ведь я ушла в этот мир прямо из своего теплого дома и не могу вернуться обратно в него, потому что дома мама. Мне придется идти через улицу, по морозному зимнему воздуху, поэтому я сохранила свою защиту и вошла в свой мир в таком же желтоватом свечении. Я оказалась за два дома от моего и торопливо направилась домой, пока меня никто не обнаружил в таком сияющем виде.

– Машка! – услышала я знакомый голос и, вскинув голову, увидела Ивана. – Привет. Откуда ты взялась?

Едва услышав свое имя, я тут же отреагировала и отключила свою защиту. И теперь я дрожала от холода на морозе. Но как хорошо, что я оказалась в желтом свете уличного фонаря, и мое свечение не привлекло внимание подростка. Продолжая поспешно продвигаться к дому, я ответила, что он не заметил меня.

– Почему ты раздетая? – спросил он, засовывая руки в карманы пуховика.

– Да так вышло, Иван. Выскочила на минуту по делам и вот, оказалась далеко от дома.