Кто правит миром?

И это только несколько страстных похвал видных интеллектуалов того времени[144].

Но так восторгались не все. Традиционные жертвы, такие как глобальный Юг, яростно осуждали так называемое право на гуманитарную интервенцию, считая его не чем иным, как старым «правом» на имперское доминирование, но выряженным в новые одежды[145]. Более трезвые головы среди политической элиты внутри страны видели, что для значительной части мира США «превращались в необузданную сверхдержаву», «в величайшую внешнюю угрозу народам». «Первейшим необузданным государством сегодня являются Соединенные Штаты», как сказали Сэмюэл П. Хантингтон, профессор политологии из Гарварда, и Роберт Льюис, президент Американской ассоциации политологии[146]. Когда к власти пришел Джордж Буш-младший, нараставшую в мире волну враждебности к Соединенным Штатам уже нельзя было игнорировать; особенно рейтинги Буша упали в арабских странах. Обама и вовсе совершил впечатляющий подвиг: его поддержка в Египте скатилась до 5 %, да и в других государствах региона тоже была ненамного большей[147].

Упадок тем временем продолжался. В следующее десятилетие США «потеряли» и Южную Америку. Это уже было серьезно; подобно тому, как администрация Никсона спланировала уничтожение чилийской демократии – поддержанный США военный переворот «первого 11 сентября», после которого установилась диктатура генерала Августо Пиночета, – Совет национальной безопасности зловеще заявил, что если Соединенные Штаты не смогут контролировать Латинскую Америку, то им нечего даже думать «добиться порядка в любых других уголках мира»[148]. Но куда серьезнее были поползновения на демократию на Ближнем Востоке – по причинам, недвусмысленно названным в планах, разрабатываемых сразу после Второй мировой войны.