Кто правит миром?

Привлекать внимание к подобным фактам не принято. Следовательно, пропаганда должна стремиться обвинять других, в частности всех занятых в общественном секторе, получающих заоблачные зарплаты и пенсии. Допустимы и другие фантазии по образу и подобию измышлений Рейгана о чернокожих матерях, раскатывающих в роскошных лимузинах на пособие по безработице, и им подобные, не заслуживающие даже того, чтобы упоминать их. Мы все должны затягивать пояса – точнее, почти все.

Особенно удобной целью являются учителя, как часть целенаправленных усилий по уничтожению системы общего образования через приватизацию образовательных учреждений от детских садов до университетов. Подобная политика, опять же, хороша для богатых, но оборачивается катастрофой для населения, а в долгосрочной перспективе и для здоровья экономики, хотя это один из побочных эффектов, которые не учитываются до тех пор, пока господствуют рыночные принципы.

В роли еще одной замечательной цели, как обычно, выступают иммигранты. В истории США так было всегда, но особенно в периоды экономических кризисов. Сегодня проблема усугубляется ощущением того, что у нас отнимают страну: белое население вскоре окажется в меньшинстве. Злость оскорбленных в своих чувствах людей конечно же понять можно, но жестокость политики просто шокирует.

Кто они, иммигранты, ставшие целью? На востоке штата Массачусетс, где живу я, это индейцы-майя, бежавшие из нагорий Гватемалы в результате геноцида, проводимого любимыми убийцами Рейгана. Добавьте сюда и мексиканских жертв инициированного Клинтоном Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA). Когда в 1994 году это соглашение силой протащили через Конгресс, несмотря на протесты населения, Клинтон приступил к милитаризации американско-мексиканской границы, до этого относительно открытой. В верхах, вероятно, царило понимание того, что мексиканские кампесино не могут тягаться с американскими сельхозпроизводителями, получающими от государства огромные субсидии, и что мексиканский бизнес не выдержит конкуренции с транснациональными корпорациями США, которым в рамках документа, ошибочно названного соглашением о «свободной торговле», следует предоставлять «национальный режим» – привилегию, доступную исключительно юридическим лицам, а не тем, что из плоти и крови. И неудивительно, что эти меры повлекли за собой поток отчаявшихся беженцев и нарастание антииммигрантской истерии со стороны жертв государственной корпоративной политики собственных властей.

В значительной степени то же самое происходит и в Европе, где расизм, по-видимому, свирепствует еще больше, чем в Соединенных Штатах. Можно с изумлением смотреть, как Италия жалуется на наплыв беженцев из Ливии, в Первую мировую войну пострадавшей от рук фашистского итальянского правительства. Французский президент Николя Саркози мрачно предупреждает о «лавине иммигрантов», а Марин Ле Пен, лидер партии «Национальный фронт», обвиняет его в том, что он не делает ровным счетом ничего, чтобы эту волну предотвратить. Но, на минуточку, Франция, и по сей день остающаяся главной защитницей диктаторских режимов в своих бывших колониях, умудряется не обращать внимания на вопиющие жестокости в Африке. А что касается Бельгии, то она вполне могла бы выиграть приз как страна с самым высоким уровнем «беспощадной несправедливости европейцев», по выражению Адама Смита.