Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [Антология]

Эта история начинается с поцелуя.

С того парня, что приходил к нам чистить бассейн. I {вали его Антонио, он был симпатичный, и мне нравилась ямочка, что появлялась на щеке, когда он улыбался.

Меня тогда очень интересовали поцелуи, так что хотя ему было восемнадцать, а мне едва четырнадцать, я подумала «а почему бы и нет?». Возможность сама представилась, и ты прекрасно знаешь, если я чего-то решила, то...

Ну, поцелуй вышел слишком мокрым и, для записи: язык – вульгарная штука. Единственного обмена слюной хватило, чтобы отвратить меня от поцелуев и от мальчишек.

По крайней мере, на некоторое время.

Но это не имело значения для папы. Он поймал нас, каков? Вот ведь засада! Вильям Холмс часом позже оказался на связи с директрисой Хадсон, и на следующий день я пустилась в путь, направляясь в подготовительную школу «Бейкер-стрит».

«Место, где молодые умы гранят, точно бриллианты!» Так в рекламной брошюре... Ты когда-нибудь видела ее, Джин? Полагаю, что твой затылок можно рассмотреть на том фото, что на последней странице.

Я не преувеличиваю – именно следующим утром меня вывезли из нашего поместья, а позже я оказалась в одной спальне с тобой.

Пафосный рассказ о скандале с «Мистером Антонио» в моей прежней школе, которым я тогда поделилась с тобой, был ложью. Первой, которую я когда-либо сказала тебе, и последней до самого последнего года обучения.

Правда в том, что я была лишь несколько ошарашена тем поцелуем с Мальчиком из Бассейна, и только. Ну и еще я никогда не пользовалась популярностью в старой школе, поскольку... Как говорит миссис Хадсон? Моя личность «немного шершавая»...

Так что «Бейкер-стрит» выглядела отличным шансом кое-что переосмыслить.

Мятежник с заглавной «М» – вот кем я всегда хотела быть: тот, кто не делает вещей, которых ожидают вышестоящие и окружающие; некто, поступающий не так, как рассчитывает папочка.

Да, я знаю, знаю... я не смогла убедить никого, что этот образ реален, и себя меньше всех.

Осенний семестр, последний год. Вот уж когда Реальный Мятежник показал себя. И сонное клевание носами, обычное для девятого класса, было внезапно разрушено появлением таинственного новичка.

Мы увидели его во время ланча.

Мы тогда сидели в столовой, помнишь?

Я как раз читала тебе лекцию, почему ты никогда не наберешь проходной балл по биологии, если до сих пор путаешь стрекательные и пищеварительные клетки... Кстати, прости меня за это, Джин. Если подумать, я была еще той задницей. Почти как папочка.

Первой вошла директриса Хадсон, взорвавшая серое однообразие столовой обычной своей живостью. Она прорезала очередь за пиццей – сплошь парни – очередь за салатами – сплошь девчонки – будто Моисей, раздвигающий волны Красного моря.

А затем общий вздох пронесся по помещению – от входа и до нашего стола в укромном уголке, помнишь? Как раз в тот момент, когда я углубилась в интереснейшие детали морфологии медуз, ты отвернулась, чтобы посмотреть, в чем дело.

– Ни черта себе, – сказала ты. – Я надеюсь, это в наш класс.