Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Тейлор Элизабет
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0446-7
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Элизабет Тейлор. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Все в жизни Элизабет Тейлор было СВЕРХ – звездная карьера с четырех лет, всемирная слава «Королевы Голливуда», «новой Клеопатры», первой красавицы эпохи с колдовскими (одни на миллиард!) фиалковыми глазами, три «Оскара», восемь браков (два из них с Ричардом Бартоном), первый в Голливуде контракт на миллион долларов, самая дорогая (продана за 200 миллионов) коллекция бриллиантов… А еще – более 30 серьезных операций, перелом позвоночника, инфаркт, рак кожи, опухоль мозга размером с теннисный мяч, алкоголь и наркотики. «Я прекрасный пример того, через что может пройти женщина и при этом остаться в живых», – признается Элизабет Тейлор в своей сенсационной книге, где предельно откровенно рассказала обо всех страстях и грехах, горестях и радостях, ролях и мужьях и которую посвятила «Памяти моего сына Майкла Джексона».
Но переехать в Рим вовсе не значит получить в распоряжение волшебную палочку, как у феи, в кино, даже голливудском, ничего не делается само собой, разве только скандалы.
Манкевич режиссер умный и сразу понял, какой дешевкой получится фильм, если сценарий останется нетронутым. Мне тоже так казалось, играть очумелую от секса развратную бабу, вся жизнь которой делится между спальней и бассейном, а любовь больше похожа на животную страсть сексуальной маньячки, не хотелось совсем. Зрители легко отождествляют актеров с их ролями, получать еще и такую репутацию было просто опасно (тогда я не подозревала, что именно произойдет на съемках).
Роль Марка Антония тоже написана отвратительно, полюбить такого пьяницу-тряпку гордая Царица Нила не могла никак. Правда, если оставить Клеопатру такой, какая она была выписана в первом варианте сценария, то вполне могла.
Мы изменили один характер, поневоле последовали и изменения остальных. Манкевичу очень нравились пьесы Шекспира и Шоу, и он задумал сделать два фильма, как и у великих драматургов – «Цезарь и Клеопатра» и «Антоний и Клеопатра». Но жизнь всегда поворачивает по-своему.
И все же Джозеф принялся переделывать сценарий, пытаясь тягаться с самим Шекпиром в красоте и звучности фраз. Клянусь, у Манкевича могло получиться и часто получалось, однако ни Шекспир, ни Шоу не были одновременно драматургами и режиссерами, над ними не висел дамоклов меч трещавшего по всем швам бюджета, им не требовалось за ночь написать сцену, чтобы утром ее же поставить. А еще не приходилось командовать или учитывать требования тысяч статистов, планы студии, капризы или болезни актеров…
Но добили Манкевича даже не сроки и не проблемы с актерами, а размах. Роскошный текст, написанный ночью на скорую руку, не укладывался ни в какие разумные рамки, сценарий на глазах раздувался, как воздушный шар, грозя лопнуть и погрести под собой всех, кто в съемках участвовал. Но Джозеф решил бороться до конца, снять весь материал, а потом просто разделить на два фильма. Логично, потому что не требовалось строить декорации еще раз, нанимать огромнейшую команду, проделывать львиную долю работы заново.
Если бы студия смогла осилить такую задумку, возможно, фильм удался бы на славу, потому что мы играли с увлечением.
Но расходы на фильм превысили все мыслимые и немыслимые пределы. От огромного количества проглатываемых амфитаминов и подхлестывающих жизнедеятельность уколов у Манкевича явно развилась гигантомания, все, что снималось, приобрело даже уродливо огромные размеры. Возможно, в Древнем Египте так и было, скорее всего было, чтобы понять правоту Джозефа в пристрастии к масштабности сцен, достаточно вспомнить гигантские скульптуры фараонов. У правителей, которым ставили вот такие памятники, и остальное было не меньшим.
Но одно дело соглашаться с творческим замыслом режиссера, и совсем иное выделять деньги на его осуществление. Если бы Манкевич сразу поставил в известность Вагнера о своей идее сделать рядом два фильма, дело повернулось бы иначе, но он писал по ночам, снимал днем, монтировал вечером, а спал, ел и даже дышал урывками. Ни к чему хорошему это привести не могло.
Роскошный эпический сценарий, сотворенный Манкевичем, тянул на триста «с хвостиком» страниц, насколько мне известно, нечто подобное было у Лаурентиса, но тот продюсировал двухсерийную «Войну и мир» по произведению русского писателя Толстого. Фильм тоже практически провалился в прокате. Показав, что не стоит так перегружать зрителя, на многочасовое сидение в кресле перед экраном его не заманишь даже красочными сценами и гениальной актерской игрой.
Расходы росли, как снежный ком, еще и из-за немыслимо долгих съемок. Помимо потерянных месяцев из-за переездов то в Лондон, то из Лондона, моей болезни и поиска новых актеров, все затягивалось совершенно объективно, за десять месяцев Манкевич снял материал почти на три полных фильма, уже было понятно, что даже в урезанном виде меньше двух отдельных делать нельзя.
Каюсь, бывали задержки и из-за нас с Бартоном, но я полагала, что Манкевич должен бы благодарить, ведь любая задержка в съемках позволяла ему чуть передохнуть или написать новые страницы текста. Джозеф, наоборот, считал, что именно мы с Бартоном провалили «Клеопатру», причем не своей игрой, а своим бесстыдным, капризным поведением вне площадки. Был грех, но не столь сильный, чтобы отвратить зрителя от картины, скорее спровоцированный нами скандал привлек его, если бы не другие трудности с просмотром картины.