Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Говоря о «конце классической политики», Вуд имеет в виду прежде всего переход от республиканизма к либерализму1279 – то есть от классической теории, рассматривавшей человека как гражданское и деятельное существо, которое в меру своих способностей вносит непосредственный вклад в res publica, к теории (пусть еще не вполне развитой), предполагающей, что он думает главным образом о собственных интересах и участвует в правлении, чтобы претворить их в жизнь, и лишь косвенно участвует в той посреднической деятельности, благодаря которой правлению удается примирять конфликтующие силы, к чему и сводится теперь все общее благо. В этом отношении представительная демократия предполагает отстранение от прямого участия в правлении как отдельного человека, так и «народа» – отстранение, мерой которого является «упадок добродетели», который не ведет при этом ни к политическому умиротворению, ни к ослаблению напряжения. Кроме того, он совпадает с огромным расширением партийной активности и привлечением ответственного электората. Также Вуд отмечает у Мэдисона ход мысли, который можно назвать динамичным и романтическим. Поскольку «народ» теперь не подлежит дифференциации, он не ограничен определением и распределением конкретных качеств. Его масштабы и мощь неизвестны, у него возникают новые и непредсказуемые потребности, способности и силы. Все это можно воспринять и согласовать между собой в рамках федералистской структуры, поэтому классическая риторика равновесия и стабильности не утратит своей уместности. Впрочем, эта система способна к бесконечному расширению, ибо нет необходимости заранее проверять, что новые социальные элементы, стремящиеся к представительству, окажутся частицами, которые ранее входили в гармонию добродетели. С рациональной точки зрения они являются не элементами в строении общего блага, а интересами, которые порождает и побуждает преследовать страсть, однако федеральная структура способна поглощать новые страсти и, поглощая их, развиваться. Люди постоянно заняты формированием системы, поскольку они сами и их республика переживают постоянное динамичное развитие. Республика, практикующая представительство интересов, – это республика, стремящаяся к расширению. Добродетель теряла нечто значимое, но еще больше привносила с собой virtù. Либеральную систему нельзя назвать податливой или уравновешенной; как ранее Рим, ее прообраз, она была одновременно стабильной и экспансивной.