Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Это, к сожалению, и произошло, лишний раз подтвердив, что изделие, создаваемое согласно хорошему проекту, не всегда и не во всём оказывается столь же хорошим. Это верно даже в отношении сугубо технических проектов, при реализации которых человеческой мысли и воле сопротивляются только косная материя и несовершенство нашего знания о ней. И уж тем более это справедливо для проектов политических, реализация которых представляет собой столкновение и противоборство замыслов и воль многих действующих лиц. Так что расхожие упрёки первой постсоветской Конституции России в декларативности (в Конституции, мол, одно, а в жизни – другое) выдают просто непонимание этими критиками природы конституции как проектно-идеологического документа.

Принятая при Ельцине Конституция определяла желательное направление ближайшего развития нашего государства. На практике же что-то стало реальностью, что-то (ещё) не стало, а что-то следовало отбросить как не вписавшееся ни в жизненные реалии, ни в дальнейший ход проектной мысли.

Заняв пост президента, Путин унаследовал эту Конституцию. И первые два президентских срока он занимался буквально претворением в жизнь основных её проектных идей. И это понятно: ведь доверие ему – доселе отнюдь не публичному деятелю, как и до него Ельцину, было предоставлено народом в кредит.

По букве Конституции 1993 года Россия должна была стать, как сказано выше, суперпрезидентской республикой, что предполагало высокую степень концентрации власти в руках Президента. Однако на момент прихода Путина на этот пост власти у него почти не было. Фактическая же власть крылась в недрах олигархической и кланово-региональной «вольниц»: ею обладали многочисленные группировки, некоторые из которых были орудиями внешнего (западного) управления. Собирать власть под Президентом следовало аккуратно, но твёрдо, последовательно и – по разным направлениям – согласованно, если не одновременно. Власть следовало эмансипировать (освободить) от наброшенных на неё «скрытых сетей внешнего управления» и тем самым суверенизировать государство как форму существования и воспроизводства власти. Поэтому одни группировки были лишены прежнего влияния (или даже устранены), а другие – поставлены под контроль (см. II.4.2). Последнее было особенно трудной задачей, так как имевшуюся у них фактическую власть нужно было «приспособить к делу», перенацелить на достижение общегосударственных целей. А для этого требовалось в первую очередь продолжить реализацию провозглашённого Конституцией нераздельного федерализма. Именно этому служили и продвижение в регионы непосредственных проводников президентской власти (как в роли полномочных представителей, так и в роли высших должностных лиц субъектов федерации), и неуклонное требование полного соответствия Конституции региональных конституционных актов.