Церковь и политический идеал

Так, некоторые из них решили, будто чтение книг – не архипастырское дело. Другие, напротив, считали, будто епископы уже в силу своего сана являются людьми, сведущими во всех вопросах церковной жизни. А потому вовсе не нуждаются в дальнейшем обучении. В итоге в религиозной жизни нашего общества практически не встречаются богословские беседы и споры, а древнерусская библиотека не превышала «непритязательного для ума собрания книг рядового византийского или болгарского монастыря». Не удивительно, что переводческая, литературная и проповедническая деятельность была инициирована в Киеве не священством, а Великим князем св. Ярославом Мудрым (1016—1054)[871].

В дальнейшем жесточайший дефицит образованных людей вынудил Новгородского митрополита Геннадия (1484—1509) с горечью констатировать: «Не можем добыти, кто бы горазд грамоте. Кто хочет учиться, тот не может достать силы книжные, а другие не хотят учиться, а если учатся, то не от усердия».

Свидетельства современников открывают перед нами печальную картину религиозного просвещения, вернее – отсутствия оного. Факты свидетельствуют, что многие русские христиане вообще не знали молитв, даже «Отче наш» и «Символ веры». Более того, они были убеждены, что молитвы – дело исключительно священников и господ, у которых нет иных забот. Если и встречались примеры живого проповеднического слова, то исключительно в городах, где имелись образованные священники. Но, к сожалению, слово о Боге редко произносилось в бедных сельских храмах[872].

Как следствие, пышным цветом все эти века расцветал атавизм язычества, который вполне объясним. Боязнь княжеского гнева заставляла многих русских еще в домонгольский период принять христианство, при этом в душе они оставались язычниками. Низкий уровень просвещения и нерадивость пастырей также не способствовали изжитию этого пагубного явления. И потому еще несколько веков сохранялись в русской жизни проявления язычества. Правда, они не носили акцентированного характера насаждения антихристианских вероучений, скорее, представляли собой совокупность старых языческих обрядов, сохранившихся в народе. Но вред от них нельзя приуменьшать. Повсеместно наряду с христианскими праздниками отмечаются языческие, так что специалисты говорят о наличии у нас «двоеверия». На масленицу праздновали день Перуна и поминали покойников, как это было принято еще до принятия христианства. Ивана Купала соединился с празднованием Иоанна Предтечи, праздник Волоса – с днем памяти Георгия Победоносца, Рода и Рожаниц – с Рождеством Христовым. А языческие трапезы традиционно освящались Богородичным тропарем[873].