Церковь и политический идеал

Как известно, старец Филофей не случайно так категорично заявлял о уже состоявшемся падении двух «Римов» и торжестве третьего по счету, его вдохновляло известное пророчество Даниила, где описывается гибель неких великих государств и провозглашается гимн последнему, вечному царству. «И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовек не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2: 36—45). Правда, идея именно третьего «Рима» при буквальном толковании данного пророчества выглядит несколько натянутой: у Даниила речь идет о четырех царствах, последнее из которых не разрушится вовек. А «третьим» в череде сокрушенных держав значится «медное» царство, которое традиционно ассоциируется с языческой Римской империей. Тем не менее эта ссылка для современников Филофея и последующих сторонников его идеи казалась безусловной.

Заметим также, что и после минувших 500 лет со дня написания послания говорить о единой доктрине применительно к «Третьему Риму» было бы некорректно. Есть лишь общая идея, многих манящая своей красотой и надмирностью. А в деталях мнения носят совершенно противоречивый характер. Ктото видит в «Третьем Риме» прямое указание на провиденциальную роль России, как последней хранительницы Православия после падшей в 1453 г. Византийской империи: «Историософская концепция “Третьего Рима” – отражение русского православновселенского исторического самосознания, воспринимавшего Русскую землю как страну Богоизбранную»[850]. Другие, осторожничая, упирают на эсхатологический характер доктрины: «Изначально учение старца Филофея проникнуто было не триумфалистским пафосом, а эсхатологическими ожиданиями»[851].

Им вторят не менее авторитетные авторы, утверждающие, что «“Третий Рим” – это апокалиптический минор, раскрывающий события конца света: наступает последняя эпоха, последнее земное “царство”. С тем большим смирением следует творить заповеди и блюсти чистоту веры. Только уже гораздо позднее эта апокалиптическая схема была перетолкована официальными книжниками в панегирическом смысле и превратилась в своеобразную теорию официозного хилиазма»[852].

Данный аспект – не единственный, вызывающий множественность толкований. Одни полагают, что Москва через Третий Рим заявила о своем преемстве Византии, как праматери христианской культуры: «Идея “Третьего Рима” представляла собой мечту ностальгического и одновременно апокалиптического толка, как если бы традиционноуниверсалистическая византийская схема была вечной»[853].