Заговорщики Гора

Я стояла в нескольких футах от места действия, и всё же кровь долетела и окропила скалы рядом со мной. Весь проход, вокруг упавшего кюра, был залит его кровью. Терезий присел около убитого им зверя и сдёрнул с трупа его сбрую. Затем он бросил ремни мне и нетерпеливо заворчал. Грендель всё ещё не присоединился к нам, следовательно, сделать это он был неспособен.

— Да, — прошептала я, вытащив из ножен кюрский нож, — да.

Клинок был обоюдоострый, длиной приблизительно четырнадцать хортов, но рукоять, сделанная для руки кюра, была слишком большой для меня, так что мне пришлось держать обеими руками. Терезий снова зарычал, по-видимому, предупреждая меня от того, что он, должно быть, интерпретировал как потерю времени. С максимальной осторожностью пробираясь по проходу мимо распростёртого на камнях тела, я выбирала место, куда поставить ногу. Терезий не был столь скрупулезен, и мех его ног и рук был пропитан кровью. Через пару мгновений, миновав проход, я добралась до того места, где лежал связанный по рукам и ногам Грендель. Нож легко рассёк ремень привязи, стягивавший его лодыжки, а в следующий момент и верёвки на его руках. Кюр сел и, оглянувшись на двери, протянул лапу, в которую я вложила нож.

Вот для его ладони рукоять ножа оказалась впору. Он снова бросил взгляд назад, а затем подтолкнул меня к проходу, из которого я появилась.

Когда мы добрались туда, то увидели, что Терезий тащит тело второго кюра, по-видимому, решив поместить их рядом с головой и телом первого. Я поспешила поскорее миновать и отойти на несколько футов от того места, где был нанесён ужасающий удар, срубивший второго конвоира. Стоя там, трясясь от пережитого, я ждала пока Грендель и Терезий закончат общаться. Их разговор шёл на кюрском, так что я не понимала о чём они говорили, но в конце каждый из них сунул руку другого себе в рот. Я непроизвольно вздрогнула, когда массивные, клыкастые челюсти, сомкнулись на их руках. Как выяснилось, боялась я напрасно. Даже кожа не была прокушена. Я заключила, что это был некий знак доверия, товарищества, уважения, возможно, даже привязанности. Каждый из них мог запросто оторвать руку другого, но не повредил даже кожу. Внезапно Грендель повернулся ко мне, и я немедленно опустилась на колени и склонила голову. Он встал передо мной, и я подняла голову и улыбнулась. Разве он не рад? Разве он не должен быть благодарен? Разве я не преуспела? Разве я не сыграла важную роль в спасании его жизни, по крайней мере, в настоящий момент? Я ожидала, что он заговорит, что он меня похвалит, но Грендель отвернулся, и снова заговорил с Терезием.