Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
Поникшая, ссутулившаяся, беззащитная в своем горе, равнодушно плелась лесом, не проявляя ни малейшего любопытства, куда и зачем ее ведут. Антон сбоку смотрел на нее, и постепенно его начало охватывать сомнение: «А нужно ли было вообще задерживать эту женщину? Что подозрительного заметил в ней Проскура? Подумаешь, мимо «секрета» прошла. Лесом же сотни людей ходят…» С каждым шагом это его чувство все больше крепло и разрасталось, пока не переросло в раскаяние. «И почему я разъерепенился, зачем так грубо повел себя с ней? Возможно, это обыкновенная солдатка? Эх, бревно я!» Антон уже готов был загладить перед ней свою провинность, только не знал, как это сделать. Вот если бы она догадалась обернуться и начать разговор… Он ждал, что она в конце концов действительно обернется и скажет хотя бы слово. Но та за всю дорогу даже головы не подняла.
Вот так они приблизились к горелому пню, где их уже ждал приведший себя в порядок Проскура. После печального случая в малиннике под Медвежьим Током руководство отряда предложило всем командирам сторожевых нарядов на отдаленных «секретах» при задержании и проверке подозрительных лиц непременно прибегать к уже испытанному на практике «методу Дришпака». И вот сейчас, разложив на коленях трофейный планшет и изображая озабоченность, сидел на высохшем, как кость, бревне под обугленным пнем когда-то рассеченного молнией старого дуба туго затянутый блестящими ремнями в черный эсэсовский мундир человек.
Как только молодица увидела его, сразу же словно бы споткнулась, походка стала неровной, как у человека, идущего по колючкам. Оглянувшись, она пораженно взглянула на Антона, и в этом взгляде он будто отгадал затаенный вопрос: «Так ты, оказывается, продажная шкура?..» А еще он заметил: ее лицо мгновенно покрылось багровыми пятнами, а руки невольно потянулись к поясу. Несомненно, встреча с эсэсовцем была для нее неожиданнее грома при ясной погоде.
— Пан начальник, — не называя звания, обратился Рябой к своему командиру, как и нужно было обращаться в таких случаях, — позвольте отдать рапорт: при попытке проникнуть в запретную зону задержана вот эта особа…
— Кто такая? Откуда?
— Какие-либо сведения о себе она отказалась давать.
— Документы!
— Обыска я не проводил, она утверждает, что никаких документов при себе не имеет.
До сих пор Проскура не удостаивал задержанную взглядом, но при последних словах Антона оторвал наконец глаза от планшета и с нескрываемым удивлением посмотрел на нее. А потом встал и, постукивая видавшим виды прутиком по голенищу, обошел вокруг, осмотрел со всех сторон, как придирчивый покупатель. И не нашел в ней ничего такого, что могло бы насторожить. Обыкновеннейшая сельская молодица — дебелая, загоревшая, крепкая, налитая силой. «А не поторопился ли я с ее задержанием? — где-то в глубине сознания мелькнула мысль. — Пускай бы себе шла своей дорогой… Как теперь с ней быть?» Но вдруг вспомнил, как она ползала на четвереньках на дне ложбины, рылась в суглинке, который хлопцы выбирали, оборудуя «секрет», и переносили в мешках в колдобину. И им овладело обыкновенное человеческое любопытство: что же там нашла и спрятала за пазухой эта молодица?
— С какой целью шла в запретную зону?
— А где сказано или написано, что эта зона запретная?
— Разве не слыхала о появлении в лесах партизан?
— Я к сплетням не прислушиваюсь.
— Оружие имеешь?
— Не смешите, пан эсэсман! Разве ж не видно, что при мне ничего нет? Или, может, вас уже пугает чисто женское оружие?.. — И она похотливо улыбнулась.
— А здесь что? — Проскура прутиком указал на заметный бугорок, выступавший из-под пояса полотняной сорочки.
Дерзкую молодицу будто кипятком ошпарили. Она вся зарделась, на лбу мгновенно появились капельки пота. Антон уже имел случай убедиться, что эта особа далеко не робкого десятка, поэтому такое ее поведение и удивило, и насторожило.
— Ну так почему же мнешься? — подступил он к ней. — Показывай, когда просят. А то я помогу…
Будто бритвой, резанула она его полным презрения и ненависти взглядом, потом запустила руку за пазуху и через миг достала оттуда какой-то крошечный узелок. У Проскуры даже в глазах потемнело, когда он увидел на ее ладони простенький парусиновый носовой платочек, отороченный цветными нитками умелыми руками его Даринки, который он всегда носил возле сердца будто священную реликвию, берег как горькое воспоминание о своей возлюбленной, которую весной прямо на улице схватили сельские полицаи и вместе с другими такими же невольницами силой отправили на каторгу в Германию. Нежно берег эту вещь Павло, но не уберег — несколько дней назад, когда они завершали оборудование «секрета» над котловиной, Даринкин подарок будто ветром выдуло из его кармана. И сколько с хлопцами ни искал его, однако так и не смог найти.