Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Как пишет Тит Ливий, «за этой борьбой сильнейших на земле народов следили все племена и цари, и особенно Филипп, царь Македонский[252]: его царство было ближайшим к Италии, отделяло его от неё только Ионийское море. Услышав о переходе Ганнибала через Альпы, Филипп обрадовался войне между римлянами и карфагенянами, но пока было неизвестно, на чьей стороне перевес, он колебался, кому желать победы. Когда в третьем сражении карфагеняне в третий раз оказались победителями[253], Филипп склонился к тем, кому счастье благоприятствовало, отправил послов к Ганнибалу. Миновав охраняемые римским флотом Брундизий и Тарент, они высадились у храма Юноны Лацинии (в Бруттии, на юге Италии — В. Д.), оттуда через Апулию направились в Капую, но на пути наткнулись на римский гарнизон и были отведены к претору Валерию Левину, стоявшему лагерем подле Луцерии[254]» [Т. Liv., XXIII, 33, 1–5].

Посланцам царя Филиппа грозил плен, а то и гибель, но они сумели выкрутиться. «Ксенофан, глава посольства, смело заявил, что он послан царём Филиппом заключить дружественный союз с римским народом: у него поручения к консулам, сенату и римскому народу. Старые союзники отпадали одни за другими; претор очень обрадовался новому союзнику, славному царю, и дружелюбно принял врагов как гостей, дал им провожатых, заботливо рассказал, какой дорогой идти, какие места, леса и ущелья во власти римлян и какие — врагов. Ксенофан прошёл среди римских гарнизонов в Кампанию и оттуда ближайшей дорогой прибыл к Ганнибалу и заключил с ним дружественный союз на таких условиях: царь Филипп переправится в Италию с флотом как можно большим (полагали, что он сможет снарядить двести кораблей) и будет опустошать морское побережье, на его долю выпадет война на суше и на море; по окончании войны вся Италия и самый Рим будут принадлежать Карфагену и Ганнибалу, и вся добыча достанется Ганнибалу; окончательно покорив Италию, они отплывут в Грецию и поведут войну, с кем укажет царь; государства на материке и острова, принадлежащие к Македонии, будут принадлежать Филиппу и войдут в его царство» [Т. Liv., XXIII, 33, 6—12].

Трудно сказать, собирался ли Ганнибал в дальнейшем помогать царю Филиппу или хитрил, но такой союз был ему крайне выгоден. Высадка македонской армии в Италии грозила Риму катастрофой. От Рима могли отпасть все союзники, а силы антиримской коалиции могли увеличиться настолько, что римляне в течение двух-трёх лет вынуждены были бы сложить оружие. Договорившись обо всём с македонскими послами, Ганнибал поспешил отправить с ними в Македонию собственных послов, Гисгона, Бостара и Магона, дабы как можно скорее подписать договор с царём Филиппом. Сумей карфагеняне и македонцы вовремя заключить союз и скоординировать свои действия, кто знает, каков бы был исход войны? Однако их планы были сорваны благодаря бдительности римских флотоводцев, сумевших исправить ошибку, допущенную претором Валерием Левином. Послы хотели добраться до Македонии тем же путём, что и прибыли оттуда. «Они пришли к храму Юноны Лацинии, где стоял на причале спрятанный корабль, но, когда они вышли в открытое море, их заметил римский флот, охранявший берега Калабрии. Валерий Флакк (префект, командовавший там римским флотом — В. Д.) послал вдогонку лёгкие суда с приказом захватить этот корабль; царские послы сначала пытались убежать, но видя, что преследователи превосходят их скоростью, сдались римлянам. Их привели к префекту флота, который спросил, кто они, откуда и куда держат путь. Ксенофан, счастливо сочинивший уже одну лживую выдумку, заявил: он послан царём Филиппом к римлянам, к Марку Валерию[255] он добрался единственной безопасной дорогой, пройти через Кампанию он не смог, так как она вся в кольце неприятельских отрядов. Пуническая одежда и всё обличье Ганнибаловых послов внушали подозрение; их стали расспрашивать, речь их выдала. Их, до смерти напуганных, разъединили, нашли письма от Ганнибала к Филиппу и договор между царём македонян и вождём карфагенян. Хорошо с ними ознакомившись, сочли наилучшим поскорее отвезти пленников и их спутников в Рим, к сенату и консулам, где бы они ни находились. Выбрали пять самых быстрых кораблей и командиру их, Луцию Валерию Антиату, велели рассадить послов по всем кораблям, держать их под стражей и следить, чтобы они не разговаривали друг с другом и не делились бы замыслами» [Т. Liv., XXIII, 34, 2–9].