По грибы. Рассказы

Бельчата крепли и смелели день ото дня. Скоро они уже все вместе шустро бегали по сосне вверх и вниз, шумно скребя по коре коготками; а потом выбрались и на верхние, раскидистые, ветви, по которым «летали», словно бабочки, вздымая кверху прозрачные, воздушные хвостики.

За всё время наших наблюдений мы ни разу не заметили, чтобы мама-белка помогала им осваиваться в окружающем пространстве, всему они постепенно учились сами.

За месяц мы привыкли к их беготне и уже не так часто обращали на них внимание; и бельчата как-то незаметно выросли, освоили ближний лес, а потом и совсем скрылись, перестали возвращаться в родной дом.

Жаль, но почему-то в последующие годы никто так и не поселился в этом дупле. Сначала мы грешили на то, что белки засорили его, и как-то собрались и почистили, воспользовавшись длинным проволочным крючком. Вытащили много сопревшей трухи и зеленую магазинную сетку из-под картошки – не помогло – дупло так и осталось пустующим.

Зимой, на досуге, я прочитала, что бельчата рождаются голыми и слепыми крошками массой около восьми граммов. Глаза они открывают только через месяц после рождения. За этот месяц они, питаясь материнским молоком, вырастают в крепких, покрытых шерсткой зверьков с пушистыми хвостиками, и их непреодолимо начинает тянуть из гнезда – знакомиться с окружающим миром.

Тогда-то я и поняла, что наша белка, натаскав овечьей шерсти в свое гнездо, не убежала от нас, как мы думали, а затаилась. Почти месяц, выкармливая своих детенышей, она вела себя настолько скрытно, что мы не догадывались о её присутствии в дупле, ни разу не засекли, как она выбирается наружу на собственную кормежку. А ей нужно было хорошо питаться, чтобы у нее было достаточно молока: кормить-то надо было шестерых бельчат. Она кормила и терпеливо скрывала своих детей до поры до времени: ждала, когда они, наконец, подрастут, прозреют, чтобы можно было выпустить их, живых и здоровых, на белый свет…