Хроники сказок о трассе непуганых странников

Но странник тем не менее продолжал.

– Стоит человек голый на четвереньках и воет нечеловеческим голосом. А вижу я его, простите только спину и зад голый. И вдруг выпрямляется он медленно так, как будто ещё и трясясь при этом … Тело его всё в вибрации ходуном ходит. НЕ смог я дальше идти, словно в ступор встал. Остановился и смотрю на него в упор. А тело его всё дрожит и дрожит и вдруг стало покрываться шерстью оно. Всё с ног до головы … Душа у меня в пятки ушла. Понял я кто передо мной. Но знаете ли друг мой … Мне даже почему-то потом и не страшно было. Непонятно да… Возможно, но ведь согласитесь нет пределу человеческой фантазии. Но даже самая страшная, самая изощрённая фантазия не может заменить то состояние, когда ты видишь то, что не поддаётся логике человеческого мышления.

А человек то был или зверь, но оборачивается он ко мне. Никогда знаете ли не забуду я лица его покрытого шерстью и глаз, – странник отвёл глаза в сторону и было видно, что ему трудно говорить об этом.

Он молчал минут десять, смотря куда сквозь Аскольда, а потом сказал.

– Вы знаете, наверно и его можно назвать творением Господа, ведь что не делает и творит дьявол и это всё по воле Господа. Только диву даёшься тому, на что способен разум того чьё имя есть три шестёрки. Понял я тогда, что и молитва меня сейчас не спасёт. Бросился я бежать так как никогда наверно в жизни не бегал. Сучья хлестали меня по лицу со всех сил, рвали одежду на мне и кожу в кровь. А сзади слышал я тяжёлое дыхание и дух чуял звериный. Не помню, как у ворот монастыря я очутился и со всей силы стал ногами бить о калитку железную. Упал я тогда, а меня уже почти сознания лишённого в монастырь монахи затащили. А полу зверь видно распятия на воротах храма испугался, потому как видел я его глаза, горящие огнём в листве ночной, но фонари храма площадку перед ним освещали и видно, что и это его остановило тогда вместе с распятием.