Моя молодая бабушка (СИ)

— Тогда помни: даже существо с окровавленными губами и куском обглоданной ноги в руке — это «добрый сосед», — ответила она.

Ответа из бревна не было.

— Эй… добрый сосед! — она стукнула по бревну основанием ладони. Интонации были такими… как у дворового хулигана, говорящего: «слышь, уважаемый?» — Просыпайся! Красная Шапочка пришла!

— Красная Шапочка? — Томми с интересом посмотрел на пожилую девушку, стараясь не слишком живо представлять в голове жуткие сценки, увиденные после совета Аделаиды. На всякий случай он отодвинулся подальше от бревна, но держась поближе к ведьме.

— Красная Шапочка? — раздался из бревна скрипучий голос. Явно старческий, но несколько неестественный. Юноша увидел в одной из дырок бревна большой, в два раза больше человеческого, глаз. — Чем докажешь?

— Я тебе сейчас бревно пну, старый пень — так ты старых друзей встречаешь? — с улыбкой вызывающе пригрозила она старику.

— Действительно, только ты и можешь быть настолько безрассудно наглой, — ответил хозяин бревна.

Честнат предпочёл не встревать в разговор двух «старых друзей», но такое начало беседы его улыбнуло. Как-то после всего этого не верилось, что Аделаида действительно могла быть злой ведьмой. Он с интересом разглядывал бревно и выглядывающий из него глаз, ожидая, пока его обладатель появится полностью. Страха как такового почти и не было. Лишь лёгкое опасение, но наглое поведение Адель и его развеивало.

— А это кто такой? — обладатель большого глаза вылез из бревна. Как оказалось, у него ещё и нос огромный, а вместо одежды было нечто среднее между маскхалатом снайпера и натуральным мхом. — Дровосек?

Что-то этот гоблин больше напоминал какого-нибудь старичка-лесовичка, чем реально гоблина из тех, что можно увидеть в книжках. Томас с интересом его разглядывал. Наверное, попсовый образ гоблина сильно не сходился с настоящим.

— Нет, это мой внучок, — ответила Адель. — Красный Шапк.

Услышав, какое прозвище ему дала бабушка, парень сдавленно хрюкнул, сдерживая смех, и решил из вежливости поздороваться:

— Доброго дня, э-э… добрый сосед, — и Том приветственно помахал рукой — легонько, не сильно размашисто, чтобы не вспугнуть гоблина. Как его, интересно, зовут? Подумалось, не назвать ли настоящее имя, но юноша решил не говорить ничего вопреки Аделаиде. К этим существам нужен был особый подход.

— Ничего себе вымахал! — удивился гоблин. — Ладно. Значит, ты вернулась. И что? Что будешь делать с городом?

— Пока не решила, — фыркнула она.

— А ты уж реши. У них там сейчас раскол, а за общение с нами и вовсе отвечает ребёнок несмышлёный.

Поначалу усмехавшийся Честнат вмиг насторожился, услышав, что беседа внезапно и резко свернула в серьёзное русло. Более того, они решали судьбу Харбор-Пайнс, и это, честно говоря, не очень нравилось юноше. Что его бабушка задумала? Захватить здесь власть? Не то чтобы это было что-то плохое… по крайней мере пока таким не виделось… весь вопрос в том, как и для чего она собралась это делать.

— Так-так-так, — заинтересовалась Вульф. — Что это у них тут такое происходило?

— Понятия не имею, но Прескотты больше не с остальными, а у Спрингов остался всего один наследник. Больше никого. Это единственный Спринг в городе.

— Иными словами, только маленький ребёнок защищает весь город от уничтожения? А взрослые ерундой занимаются? Типичная падшая империя.

Томас слушал, навострив уши, и пытался вникать. Не об этой ли девочке ему говорил старик-библиотекарь? Как там её… Лола, кажется? Если она одна следит за порядком в Харбор-Пайнс — иными словами, оберегает тайну существования иного мира, — то несладко же ей приходится. Ну ладно… а чего хочет Аделаида всё-таки?

— А что случилось с остальными Спрингами? — не удержался Том от интересного вопроса.

— Жена мужа зарезала, потом зарезалась сама и для уверенности утопилась в озере, — ответил гоблин. — Так и осталась девочка одна.

— Ненормальная какая-то смерть… — Томас пришёл в ужас. Аж похолодело всё внутри. — Что или кто заставило её это сделать?

— Откуда я знаю, что на уме у этих баб? — спросил гоблин и тут же услышал, как демонстративно прочищает горло Аделаида.

— Хм, похоже на какое-то колдовство или проклятие… или гипноз, — парень озадаченно поглядел на ведьму. — Она явно это не по своей воле сделала.

— Думаю, прошло слишком много времени, чтобы я могла унюхать остатки заклинания, — хмыкнула Вульф. — В любом случае я тут ни при чём. Я в склепе лежала.

До этого момента Том и не думал, что бабушка в этом как-то замешана, но теперь насторожился.

— Уверена, что ни при чём? — подозрительно спросил он.

Мало ли, вдруг она телепатически ещё с кем-то общалась? Кем-то, кто не мог её освободить, но мог разговаривать мысленно и выполнять её поручения? Томас не скрывал этих мыслей, пусть слышит. И, говоря по правде, он сам не верил в то, что думал.

— Малыш, вот ты реально думаешь, что я потратила бы свой ближайший шанс на спасение на какую-то месть? — фыркнула она.

— Не-а, — покрутил он головой, — не думаю… И я не малыш, — чуть смущённо добавил Том.

— Пф-ф-ф, не куксись, внучок, — надула щёчки бабуля.