Оставь надежду всяк сюда входящий
- Автор: Паныч Павел Александрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Издательство Права человека
- ISBN: 978-617-7266-75-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Оставь надежду всяк сюда входящий». Краткое содержание книги:
ISBN 978-617-7266-75-3
Эта книга — типичный пример биографической прозы, и в ней нет ничего выдуманного. Это исповедь бывшего заключенного, 20 лет проведшего в самых жестоких украинских исправительных колониях, испытавшего самые страшные пытки. Но автор не сломался, он остался человечным и благородным, со своими понятиями о чести, достоинстве и справедливости. И книгу он написал прежде всего для того, чтобы рассказать, каким издевательствам подвергаются заключенные, прекратить пытки и привлечь виновных к ответственности
Осмотрев меня, Андренко просто молчал, конечно, на данный момент что-то придумать было просто невозможно. Даже написать элементарные вещи: «претензий не имею», я не смог бы. И он постарался разговор вывести начистоту, понять, зачем мне это все нужно.
— Тебе, Паныч, верить практически нельзя, ни одному слову, я тебе чай даю, сигареты, а ты, неблагодарный, прокурору пишешь писульки.
— Ну, Борис Ефимович, наше доверие друг к другу взаимное, разве можно верить тому, у которого нет слова. Ведь я ни капельки не сомневался, что то, что случилось со мной — обязательно случится.
— Ты вот скажи, что тебе нужно, чего ты хочешь? В эти игры играть, Деточкин, Робин Гуд, хватит!
— Мне от вас ничего не нужно, а за чай вам спасибо, только вы меня не угощали, а я его заработал, проработав три года, как раб, бесплатно на ваш аппетит.
— Вон, — закричал он, и меня опять отвели в карцер.
Впервые Андренко потерпел поражение, впервые его обманули, и я знал, что в дальнейшем он будет повнимательней. Я выиграл лишь из-за того, что он меня недооценил, а я ему ставил правильные оценки. Но теперь все будет по-другому. Я не мог додуматься, что на этот раз придумает Андренко, ведь едет очередная комиссия! Выпустить меня в зону — это значить ждать подобного еще. И здесь все очень просто: из моей фамилии Паныч сделали Ганыч, что давало автоматический ответ на все существующие вопросы. Паныч появился в зоне, а Ганыч сидел в карцере, мне сделали полную изоляцию и было запрещено со мной общаться кому-либо. Даже на элементарные вопросы, как выступила Руслана на Евровидении, я слышал тишину. А как прошел бой между Кличком старшим и Вильямсоном, мне ответили — кто это такой Кличко? «Фигурист», — ответил я, — «хорошо делает тройной тулуп». Понятно, говорить с кем-либо о чем-либо было бесполезно, ведь заключенные, сидящие со мной в камере по приказу администрации, фиксировали абсолютно все, ну, и, соответственно, все доносили администрации, которая уже учитывала все моменты. С приездом любой комиссии меня убирали из карцера, заводили в оперчасть или режимную часть, сажали в угол, подвигая стул под ноги, лицом к стене. Сзади и сбоку пододвигали два стола, давали книгу в руки и говорили: читай книгу вслух. Я спросил, к чему все это — а чтобы ничего не придумал, отвечали мне.
С переездом в ПКТ моя жизнь только усложнилась, раз все предыдущие попытки не увенчались успехом (Дорога в Рай), то начали новый подбор индивидуальных мер воздействия.
Находясь уже в камере ПКТ я услышал, что включалась громко музыка «Рамштайн», и я понял: Буря-2 в ДИЗО-ПКТ, это по мою душу. Сквозь грохот музыки и мельканье чьих-то фрагментов, которые были видны в маленькой щели дверей, обступали нашу дверь младшие инспекторы, переодетые в обмундирование, каски, маски и прочее. И здесь открывается дверь и крики: «Пидарасы на пол». Посыпались удары дубинок, беготня по тебе. Одним словом, от начала Бури и до конца промежуток времени не менее получаса, все в сопровождении ударов дубинок, ног.
Ну, и не менее важным для администрации было мое свободное время, ведь чем его меньше у меня, тем они спокойнее себя чувствовали. Накинули работы мне до невозможности: в пустые пакетики расфасовывать каолин (добавка в пищу для животных). До меня эти пакетики расфасовывали 400 штук, с моим приходом эта цифра начала не устраивать работодателей (то есть администрацию). Ведь основной процесс работы заключался во мне, мне нужно было засыпать пакет и поставить на весы, а там уже мелочи, второй заключенный должен массу добавить или отделить до 0,5 кг и отдать дальше для запаивания. Там мало кого интересовало, что я не чувствую рук и за невыработку нормы постоянно приходилось получать. Информаторы лишь злорадствовали, ведь они все успевали, невыработка была в основном у меня. Но руки начинали потихоньку отходить, к большому сожалению информаторов, и когда дошло до того, что я начал расфасовывать 5,500 пакетов за день, то за неуспеваемость уже начали бить информаторов.
Но как бы то ни было, находясь в ПКТ, я был полностью изолирован от всего, все письма, написанные мной, никуда не уходили, казалось бы, все, дальше я был бессилен что-либо сделать. Но, наверное, если читает мою книгу Андренко, вытрет пот сейчас со лба своего. Ведь произошло то, что Андренко и в страшном сне не мог себе представить. К Андрейко прибегает информатор и докладывает, что заметил, что Паныч что-то вбрасывал в пакеты, которые расфасовывал. Андренко сразу дал указание разорвать все пакеты, расфасованные мной, где были обнаружены письма, написанные мной на имя уже ставшего на пост Президента Украины В. А. Ющенко. Письма были такого характера: