Оставь надежду всяк сюда входящий
- Автор: Паныч Павел Александрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Издательство Права человека
- ISBN: 978-617-7266-75-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Оставь надежду всяк сюда входящий». Краткое содержание книги:
ISBN 978-617-7266-75-3
Эта книга — типичный пример биографической прозы, и в ней нет ничего выдуманного. Это исповедь бывшего заключенного, 20 лет проведшего в самых жестоких украинских исправительных колониях, испытавшего самые страшные пытки. Но автор не сломался, он остался человечным и благородным, со своими понятиями о чести, достоинстве и справедливости. И книгу он написал прежде всего для того, чтобы рассказать, каким издевательствам подвергаются заключенные, прекратить пытки и привлечь виновных к ответственности
«Уважаемый Виктор Андреевич! Обращаюсь к Вам за помощью касательно противозаконных действий администрации Алексеевской исправительной колонии № 25 в г. Харькове, где я нахожусь. Мной было сделано ряд обращений в 2004 г., как на ваше имя, так и на ряду других народных депутатов, относительно беззакония и беспредела администрации, происходящего в учреждении. После моих обращений администрацией было оказано на меня давление в виде пыток, водворения в ДИЗО-ПКТ и полной изоляцией от всех, чтобы лишить меня какой-либо возможности обратиться к вам за помощью. На данный момент я свои обращения пытаюсь отправить в пакетах с добавками для животных, в надежде, что человек, который откроет пакет, отнесется с пониманием и отнесет мое письмо в соответствующие органы, где мое обращение будет перенаправлено к вам. Это единственная у меня возможность, и человека, вскрывшего мое обращение, прошу отнестись с пониманием. А также прошу вас взять во внимание, что работники администрации умышленно заменили мою фамилию Паныч на Ганыч, и во избежание всякой подставы другого заключенного вместо меня, конкретизирую, что у меня имеется татуировка на левом плече в виде паука и крестика в области, где носят часы на левой руке. К тому же прошу учитывать, что были прямые угрозы со стороны нач. оперчасти убийства меня в виде несчастного случая, если я не прекращу вести свою деятельность. Прошу вашей помощи, и в меру ваших полномочий отреагировать».
Конечно, Андрейко такого не ожидал, и его реакция была мгновенной. То, что было в прошлый раз в Дороге в Рай, на этот раз казалось пылью. При применении ко мне наручников с целью узнать, сколько я отправил жалоб, у меня произошла остановка сердца. Когда я открыл глаза, надо мной стояли местные фельдшеры и те, которые пытали — Попов, Дымов и два младших инспектора. Играла музыка по радио, это была песня Аллы Борисовны Пугачевой «Три счастливых дня». Во рту было напихано непонятное количество валидола.
Вы знаете, я очень часто в жизни задавал себе вопросы: что такое смерть! Я, как и все нормальные люди, боялся умереть, но этот случай с остановкой сердца перевернул мои взгляды на все. Я на минуточку оказался у себя дома, где меня все любят и ждут. Я ощутил в себе благодарность за прожитую жизнь и понял самое главное — ТЕБЕ ВОЗДАСТСЯ! Я осознал, насколько ценен этот мизерный промежуток времени — жизни которая нам отведена. Испортив его — ты испортишь всю бесконечность, которая ждет каждого из нас в будущем! Я настолько был спокоен, когда пришел в себя, что просто лежал и под слова Пугачевой «Три счастливых дня» вспоминал самые счастливые минуты моей жизни — когда меня не стало!
Но Андренко поменял метод подхода ко мне, ведь ему нужно было получить информацию, сколько было отправлено мной писем. Количество писем играет огромную роль, если хоть одно будет упущено и дойдет до адресата, кому-то может не поздоровиться. И меня по указанию Андренко накололи какими-то медицинскими препаратами, после чего у меня слюна свисала из губ, и моя голова не ведала, что можно стереть слюну рукой.
Андренко, усадив меня перед собой, устроил допрос. Сколько жалоб мной было отправлено? Что было в одной написано, в другой. Какими числами все датировано. Так ты сказал, что написал это в первом письме. Ты вообще сказал, что в этих письмах не написано, значит ты их больше отправил. И так не меньше шести часов на протяжении трех дней. К уколам еще прибавили какие-то таблетки в капсулах, наполовину красные и черные с крестиками, от которых было и голову трудно держать на плечах. После всех допросов, убедившись, что я не лгу, Андренко не прекратил закалывать меня своими препаратами, и это уже было мне в наказание. Меня перевели в другую камеру, где уже работа была другая, где что-то сделать было невозможно. К тому же мне было запрещено иметь что-либо пишущее. Но уколы продолжались, и с каждым разом становилось плохо, я начинал задыхаться, и в этом состоянии я должен был работать. И опять же норма, норма и норма.
Этого еще им показалось мало, мне дали полосу — склонный к побегу, что автоматически послужило основанием для перевода меня в УУК (Участок усиленного контроля). Уколы мне кололи на протяжении месяца, в результате чего у меня начались сердечные боли, я начал задыхаться. Я попросил таблетку от сердца, но мое состоянии резко ухудшилось, по всему телу пошли судороги, а в особенности в районе шеи. Фельдшер измерил давление, оно упало до цифр 100 на 50, и я потерял сознание. Открыл глаза уже в медчасти, где вокруг меня стояли врачи, и была гробовая тишина. Что произошло, и сколько времени я пролежал, не знаю. Только помню одно — что все что-то шептали друг другу на ухо.