Оставь надежду всяк сюда входящий
- Автор: Паныч Павел Александрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Издательство Права человека
- ISBN: 978-617-7266-75-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Оставь надежду всяк сюда входящий». Краткое содержание книги:
ISBN 978-617-7266-75-3
Эта книга — типичный пример биографической прозы, и в ней нет ничего выдуманного. Это исповедь бывшего заключенного, 20 лет проведшего в самых жестоких украинских исправительных колониях, испытавшего самые страшные пытки. Но автор не сломался, он остался человечным и благородным, со своими понятиями о чести, достоинстве и справедливости. И книгу он написал прежде всего для того, чтобы рассказать, каким издевательствам подвергаются заключенные, прекратить пытки и привлечь виновных к ответственности
После ночи в ДИЗО-ПКТ меня уже ждала новая роба с надписью на спине ДПК (Дільниця посиленого контролю). Когда я уже находился там, ко мне с пеной на губах прибежал Андренко с листком в руках и дал мне его прочитать. Этот листик был уведомлением из секретариата Президента Украины: ваше обращение поучено и направлено на рассмотрение в прокуратуру Харьковской области. Он исключал все возможности, что я мог его обмануть в ту минуту, когда он меня, обколотого, мурыжил вопросами о моих письмах.
Но на самом же деле мной было отправлено четыре письма, и, конечно, признаваться в этом я не собирался. Таким образом у меня оставался шанс хоть на что-то, нежели не иметь вообще ничего. А что касается медицинских препаратов, которыми меня закалывали при допросах, то если я мог соображать, что писал, когда писал, то, значит, все понимал. А если все понимал, то соображал, о каких вещах лучше не говорить.
Очередной раз Андренко вызвал меня для собеседования, в руках его была ксерокопия моего письма. Он мне протянул и говорит — это, конечно, твоя работа. Сейчас это не имеет значения, но уже для себя интересуюсь, ну все же, сколько ты жалоб отправил.
— 27, Борис Ефимович.
— И ты все это время скрывал, — в голосе его была слышна ярая злость, но не на меня. Тишину нарушил чей-то крик, потом криков стало больше. Я понял, что били информаторов, которые сидели со мной тогда в камере, за то, что проспали тогда ночью, когда я писал письма. На них администрация срывала злость на меня. Я не скрою, что мне было приятно, ведь сколько было с их стороны провокаций, оскорблений, наговоров на меня, и если я реагировал на любую провокацию или оскорбление, то я мгновенно попадал в карцер. Сколько мне пришлось просидеть за все время в карцере, я даже не могу сказать, не знаю! Но они были наказаны за свои грехи.
Я, как и все, надеялся и верил в Оранжевую революцию. «Разом нас багато, нас не подолаты». Но когда я встретился с тем же прокурором, которому давал показания в присутствии Андренко, мне, конечно, все стало ясно. Все впустую, все напрасно. «Улыбка прокурора говорила сама за себя: «А ты думал, что кто-то другой придет», — сказал он, — ты думаешь, что что-то изменилось?» Конечно, я написал все, что ему нужно, — по известным вам причинам. Но на этот раз я решил любой ценой освободиться живым и уже только на воле продолжать все начатое.
Я скажу, дальше особых проблем у меня уже не было. Администрация конечно, всегда меня держала под контролем, были выделены для меня отдельные агенты, которые никогда ни на минуточку меня не оставляли. Вскоре с меня сняли красную полосу и готовили к освобождению из ДПК. Но в зону выпускать не решились, на территории ДИЗО-ПКТ построили здание, где потом я и работал. Туда было невозможно зайти кому-либо постороннему, поскольку все было обнесено вокруг здания забором и колючей проволокой. Там внутри проверка у меня была почасовая, каждый час я должен был расписаться в журнале, а выход с территории ДИЗО-ПКТ сопровождался не менее 20–30 «козлами», которые фиксировали любое мое движение. Любой, кто со мной поздоровался или заговорил, автоматически попадал в список неблагонадежных. Я старался меньше с кем-либо говорить, дабы не накликать беды на человека. Но и ко мне практически никто не решался подойти поговорить из тех же соображений.
Администрация, стирая следы своего беспредела, начала готовить меня на условно-досрочное освобождение. Переписав мою карточку заново, где уже не было ни нарушений, ни карцеров, за 40 дней до конца срока меня освободили. Но это также было непросто: поскольку я просидел в глухой изоляции, то практически не знал, куда освобождаться, и администрация, конечно, этим решила воспользоваться, предлагая мне освободиться в Жарковский центр реабилитации. Конечно, нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти на такое. И за три дня до конца срока в СБУ Харьковской области раздался звонок. Анонимный голос сообщил что в Алексеевской исправительной колонии г. Харькова готовится физическое устранение заключенного Паныча Павла Александровича 20.12.75 г. р. после его освобождения, которое должно быть 12.03.2007 г. Цель — недопущение утечки информации, которой располагает выше указанный объект. И опять я увидел бегущего Андренко, потом он остановился, посмотрел на меня, развернулся и ушел.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Вспоминать незабываемое очень тяжело! Настолько тяжело, что одни воспоминания об этом «терроре» заставляют болеть твое сердце. Ту ненависть, которую посеяли во мне, просто нельзя описать, зло, которое я держу в себе, равно ядерному взрыву, убивающему все живое. Мстить, мстить и только мстить. Зло порождает зло, и я — зло, рожденное двадцать пятой. И оно не имеет ума, там есть одни инстинкты, которые, словно руки дьявола, вырываются из тебя и мысленно разрывают каждого, кто радуется, улыбается. Потому что с такой радостью и улыбкой топтались ботинками на шипах по моему лицу. Мои глаза видели улыбающиеся лица офицеров, которые остановили мое сердце.